Арсен — такой высокомерный и холодный, недоступный, из другого мира, того, где едят в лучших ресторанах, ездят на шикарных спортивных машинах и проводят отпуск на яхтах в теплых морях — вновь сидит вместе со мной на кухне, мы едим пиццу прямо из коробки и запиваем ее из бутылки, что передаем друг другу.
Это так по простому, и так не вяжется с его образом, вступает в жуткий диссонанс, и в то же самое время, это очень тепло и как-то… стирает на время между нами эту пропасть.
Ведь точно так же мы делали, будучи оба бедными студентами — юными, влюбленными, счастливыми…
Мы, видимо, под воздействием этого момента, начинаем вспоминать какие-то случаи из того времени.
Смешные, волнующие, оставившие след в душе.
Мы болтаем, смеемся, погружаемся в воспоминания.
Только наших отношений мы не касаемся, старательно обходя эту тему стороной — никому из нас не хочется нарушить это хрупкое перемирие и вновь начать ругаться.
И мне хорошо. Это эмоция в моменте. Между нами столько всего… боли, непонимания, обид, уязвленной гордости, проблем…
Но вот конкретно сейчас мне хорошо.
И он мне нравится таким. Всегда нравился. Решительный, сильный, немногословный, но при этом очень включенный.
— Расскажи мне про Сашу, — просит Арсен через некоторое время.
И я рассказываю. Сначала отдельными фразами, но Арсен задает кучу вопросов, так как хочет знать все до самых мельчайших деталей.
И я рассказываю ему, как она родилась, как я взяла ее на руки в первый раз и что в это время чувствовала, как она росла, как училась ходить, говорить, пошла в сад, потом в школу.
Он смотрит на меня горящим взглядом, впитывая все мои слова, и я вижу отражение своих эмоций в его глазах. И мне почему-то хочется с ним всем этим поделиться.
Я вроде как и понимаю, что он не заслужил, но он ведь и так столько пропустил… от меня не убудет, если я ему расскажу. Он сам себя наказал, исчезнув тогда из нашей жизни.
Его не было рядом, пока его дочь росла. Как по мне — это и есть самое ужасное наказание.
Как-то незаметно разговор переходит с Саши на меня.
Арсен расспрашивает меня о моей жизни, о мыслях, о мечтах, о планах.
Я, в принципе уже и так открылась ему, рассказывая про дочь, так что сейчас мне уже легче отвечать на его бесконечные вопросы.
И я вижу по его лицу, что ему это действительно интересно. Он так смотрит, словно сейчас во всем мире для него существую только я, и словно ему и правда важны моя жизнь и мои проблемы.
Вот только его взгляд смущает. Он всегда меня смущал.
