Психовал я долго.
Сначала просто горел от боли и обиды. Потом думал, размышлял, старался выкинуть из головы, снова возвращался мысленно ко всему этому.
Накручивал, бесился, сомневался. Прокручивал в уме разговор, снова психовал.
И так по кругу.
В итоге, месяца через полтора я, немного успокоившись, пришел к тому, что, разговор у нас вышел неправильный. Какой-то сумбурный, отрывочный, без конкретики.
И что, возможно, не стоило так спешить. Нужно было нормально поговорить, подробно все обсудить, а не психовать сразу и не рубить сгоряча.
Не стоит ничего решать под воздействием эмоций. Они — плохой советчик, так как иногда заставляют поступать не очень умно, отключая логику.
Я по молодости еще не умел их так контролировать, как сейчас. У меня и теперь-то не всегда получается, особенно рядом с Лерой, а уж раньше так и вовсе моментально вспыхивал.
Внешне вроде незаметно, покер-фейс держал, а внутри такой звиздец, что хоть свет туши.
А вдруг у нее украли этот долбаный лифчик? Да, похищение лифчика звучало как бред, но мало ли! Ну, черт его знает! Может, Витя провернул это все именно так, чтобы нас поссорить?
Но почему она тогда ничего не возразила?
Обиделась? Не посчитала нужным оправдываться? Такое тоже нельзя исключать.
Ведь по сути, я, на пике эмоций, вместо вопроса начал с обвинений. Кто так делает?
Если у нее на самом деле ничего не было с Витей, то после моих слов она могла оскорбиться и посчитать унизительным давать мне какие-либо объяснения.
С каждым днем я все больше убеждал себя в этом.
И даже уже почти поверил, что именно так все и было.
Конечно, оставалась еще Света, от слов которой просто отмахнуться не получалось, но блин… Может, Лера спала в какой-то другой комнате, потому что Света, например, храпит? Или та и вовсе наврала."
"Я и сам понимал, логически, как смехотворно это звучит, и что это натягивание совы на глобус, но я все же решил с ней поговорить. Просто чтобы снять груз с души. Чтобы убедиться, что поступил правильно.
Потому как, несмотря на все факты, внутри сидел какой-то червячок сомнения, который продолжал твердить мне, что Лера не могла, что она не такая.
Что, может, я все же ошибся, и у нее не было ничего с Витей.
Несмотря на все доводы разума, где-то внутри я продолжал верить в эту сказку. Надеялся.
Поскольку я, психуя, удалил ее номер и всю переписку из телефона, пытаясь забыть ее, мне пришлось позвонить нашим общим знакомым, чтобы узнать номер. Ну и, конечно, спросил, как она.
