— Нет! Не смей! Ты не можешь заявиться спустя столько времени в мою жизнь и сказать, что ты всегда любил меня! Это нечестно! Это больно! Это жестоко! Это… — рыдания рвутся из моей груди.
Он обхватывает меня руками и прижимает к себе. Я дергаюсь и пытаюсь вырваться, но он держит крепко.
— Отпусти!
— Ш-ш-ш… не отпущу… Я никуда теперь тебя не отпущу, Лера.
Я реву, уткнувшись носом ему в плечо, а он продолжает прижимать меня к себе, а второй рукой гладит меня по голове, плечам, спине.
Мне так плохо и… одновременно я понимаю, что не хочу, чтобы он меня отпускал.
Такой бардак в голове!
Потому что в его объятиях я чувствую себя… защищенной.
Его решительность и сила меня завораживают. И притягивают.
Мне кажется, что я могу расслабиться, а он обо всем позаботится. Словно я не взрослая тетка, а маленькая девочка.
Вот именно так я себя сейчас и ощущаю. Глупо, конечно, но…
Постепенно я успокаиваюсь и затихаю. Вдыхаю его запах, от которого кружится голова.
А он не выпускает меня из своих объятий.
Так и держит. Крепко-крепко.
И мне от этого почему-то хорошо.
Не выпуская меня из объятий, он садится на диван, а меня устраивает у себя на коленях. Я не сопротивляюсь и сижу, положив голову ему на плечо.
— Ты можешь меня уже отпустить. Я не сбегу, — тихо говорю я.
Да не хочу я никуда бежать!
— Я не тебя держу, я за тебя держусь, чтобы самому не убежать.
В смысле?
Перевожу на него удивленный взгляд.
— Очень хочется сейчас прыгнуть в машину и помчаться в город, чтобы дать кое-кому знатного леща, — признается он.
— Но из твоих объятий я точно убегать не стану, просто не смогу.
— Ой, не надо, Арсен! — тут же пугаюсь я. — Это может плохо закончиться. Еще покалечишься или его покалечишь!
— Переживаешь за этого урода? — мрачнеет он.
— Нет. Я бы и сама не отказалась съездить Витеньке по физиономии. Я за тебя переживаю. Он такой хитрый и изворотливый, что потом непременно обернет это в свою пользу. Еще и за решеткой можешь оказаться, — признаюсь я.
— Я не боюсь, Лера.
Он должен за все ответить, — на лице Арсена мрачная решимость.
— Из тюрьмы ты с Саней точно много не наобщаешься. А ты ведь собирался наверстывать."
"— Мы должны ей сказать, Лера. Если не про меня, то про Витю точно. Я не хочу, чтобы она считала эту мразь своим отцом. Он нам всем троим жизнь сломал, — замечаю огоньки ярости в его глазах.
Да уж. Лучше не скажешь. Ведь мы могли быть семьей…
— Ты прав. Я только не знаю, как… — закусываю я губу.
