После развода. Красное и черное

Не ради дохода, потому что выхлоп с того бара был мизерный, а чисто из любви к искусству. Как-то раз Женя привел сюда Олесю и тем окончательно покорил ее сердце.

Сейчас в баре уже собралась толпа завсегдатаев, концерт гаражной группы вот-вот должен был начаться. Женя устроил Олесю на козырное место за столиком сбоку от барной стойки, там был лучший обзор, взял ей томатный сок, а сам отошел.

У него телефон стоял на беззвучном, но он просто знал, что мессенджер сейчас разрывается от сообщений.

Последнее вообще звучало в приказном тоне: «Выйди»

Он быстро набрал ответ: «Не сейчас»

- Все нормально? - спросила Олеся.

Сел рядом, обнял ее и прижал к себе. Концерт гаражной группы уже начался, он некоторое время сидел так, потом шепнул ей на ушко:

И вышел в туалет, на ходу доставая гаджет.

Не успел он войти в предбанник с рукомойниками, где, кстати, тоже были по стенам и на дверях кабинок заламинированные постеры с легендами рока, как его толкнули вбок. Какая-то неизвестно откуда вынырнувшая девица рухнула перед ним на колени и схватилась за молнию на джинсах.

Раньше, чем он смог ее оттолкнуть, его успели снять на телефон. И все! Все мгновенно смотались. Зато почти сразу вслед за этим пришло сообщение:

«Думал, на*бал меня, мальчик?»

Он со злости засадил кулаком в стену, на пару секунд застыл перед зеркалом, опираясь ладонями о столешницу, потом стремительно вышел.

А там музыка вовсю гремела, мелькали разноцветные лазеры. Он подошел к жене, склонился к ней и сказал:

Олеся вскинула брови, он только повторил:

Когда Егор заговорил про то, что она устала, Владе хотелось возразить.

И вообще хотелось сказать, чтобы прекратил свои попытки решать что-то за нее. Он давно потерял это право, еще когда решил поверить Синицыной, а не поговорить с ней честно и прямо.

Ее до сих пор начинало трясти от обиды. И эти четырнадцать лет, когда он трепал ей нервы и не уходил из ее жизни окончательно, а постоянно маячил на периферии с новыми бабами типа этой Аллы Виннер.

Она - что? Должна была поверить в то, что у него ни с кем и никогда?! Три раз ха-ха. Монахом он был, как же. Да на ее бывшего мужа взглянуть - ходячий секс даже сейчас.

Такая злость взяла, горячая и бодрящая. Весь этот ком противоречивых эмоций перевернулся в душе. Хотелось сказать себе: где твоя гордость? Тебе сорок лет, а ты все еще тютя и овца.

Но злиться не получалось. Было непонятное состояние, как будто у них что-то сдвинулось с мертвой точки и сейчас...