И без обвинений, что они бросили меня и что они меня не любят.
Я — мама. Меня нельзя бросить, и я у них всегда буду. Даже тогда, когда они делают выбор не в мою пользу и когда делают больно.
Я буду всегда.
А вот с папой у них большие сомнения. Надрывная привязанность требует с их стороны контроля за отцом, которого можно потерять, ведь там на стороне будет третий ребенок.
Варя и Алина боятся, что ребенок от Наташи заменит их, если они его оттолкнут. Папа уйдет с головой в заботы о братике или сестричке, и ему будет не до истеричных старших дочерей.
Ими движет страх.
Я должна это понять и принять, а не уходить в обвинения, ревность и злость, но как это тяжело.
Роман прерывает наш зрительный контакт и закидывает в багажник сумку Вари, но не торопится захлопывать багажник.
Я могу сейчас уйти?
Я же передала Варю ему в руки и показала себя, что все еще стою на ногах и функционирую.
Ну да, бледная. Да, глаза опухшие от слез, но под одеялом не спряталась и не отключилась от реальности.
Я проживаю развод.
Проживаю все эмоции, и не отказываюсь от них.
Разворачиваюсь и шагаю к входной двери подъезда. Не думаю, что надо с Романом словами прощаться.
Может, чуть позже я смогу держаться отстраненной вежливости, но не сейчас.
Прикладываю магнитный ключ к панели домофона, раздается писк, и я тяну дверь за холодную ручку.
— Мама, блин! — лети в спину возмущенный голос Алинки. — А меня подождать?
Я недоуменно оглядываюсь.
Из машины выглядывает Алина:
— Дай минуту!
И опять прячется в машину.
Роман привез Алину? Перевожу на него взгляд, а он вытаскивает из багажника желтый рюкзак Алинки и какую-то коробку в белом полупрозрачном пакете.
И шагает к крыльцу.
Рожа — невозмутимая.
— Ты Алину привез? — спрашиваю я, когда он подходит к ступеням.
— Как видишь, — поднимается на несколько ступенек. Смотрит на меня и хмыкает. — Одна радость. Поделки из листочков, палочек, шишек и всякого другого дерьма на тебе."
"Вот он уже на крыльце. Протягивает рюкзак, а я, как бы сказала Варя, жестко туплю.
Я не ждала Алинку.
— Или мне самому занести? — предлагает Роман и немного прищуривается.
— Нет, — я нервно и несдержанно выхватываю рюкзак, и наши ладони все же соприкасаются мизинцами.
И на моей коже будто остается ожог.
— Я сама занесу, — закидываю рюкзак на одно плечо. Тяжелый. — Что в коробке?
— Листочки, веточки и несколько жутких ежей из шишек и пластилина, — протягивает пакет с коробкой. — И, пожалуйста, Лер, никакой острой лапши.
