Горину потребовалось не более минуты, чтобы нагнать меня, схватить на куртку, развернуть на себя и припечатать к стволу ближайшего дерева.
- У тебя с головой все в порядке?
- Иди на хер, - ору в ответ хотя он спросил спокойно, даже слишком.
- Дом в другой стороне.
- Это не мой дом!
- Ну, конечно! Бедная овечка так умоляла приютить ее с сыночком, а теперь собираешь манатки? Лучше расскажи от кого бежишь, припадочная.
Молча пытаюсь его оттолкнуть, нырнуть под руку, выбраться. Меня трясет, накрывает чувством страха и страшного дежавю.
Сейчас снова будет больно. Замахиваюсь пытаюсь его ударить, но он перехватывает руку за запястье, фиксирует над моей головой, прижимая к тому же стволу. Кожа горит от его прикосновений и от ссадин в тех местах, где она соприкасается с влажной и жесткой корой.
Захар фиксирует меня всем своим весом прижав к дереву. Вторая рука медленно пробирается вверх от талии, до лопаток и шеи, там вырисовывая странные рисунки пальцами.
- Может уже хватит дергаться, я итак едва держу себя в руках.
- Собираешься меня убить? - бросаю ему в лицо не думая о том, сколько безумия в этих словах.
Но Горина это не задевает, он чуть наклоняет голову, чтобы поймать мой взгляд и уверенно произносит:
- Поверь, я единственный человек на всей земле, кто готов охранять тебя и твоего сына.
А потом целует.
Крепко, уверенно. Раздвигает языком мои губы, врывается внутрь, отпускает руку и прикасается ладонью к лицу, наклоняя голову так, чтобы ему было удобнее. Я не сопротивляюсь ни этому движению, ни самому поцелую, потому что у меня нет выбора.
И потому что я уже ничего не могу поделать.
Он - большой и сильный, а я так устала бояться и прятаться. Отпускаю все свои защитные механизмы, выстанываю ему в рот что-то между именем и мольбой, а затем зарываюсь пальцами в волосы. Они жесткие и короткие, мне нравится. Кожа на его шее горячая, так приятно греет. Мы целуемся долго и жадно и хотя Горин не собирается заходить дальше я чувствую, что он возбужден. Захар прижимается тазом к моему животу и это до странного приятно.
И совсем не страшно.
Я все еще не верю ему, но когда он отстраняется и хватает ртом воздух в глазах голод и обещание. Это - не конец разговора, не конец поцелуя. Не сейчас и не сегодня, но мы продолжим.
Когда-нибудь. Когда я вспомню о том, что не успела спросить “Почему?”.
Почему ты готов охранять меня и Давида?
- Пошли. Слишком холодно, - он хватает мои пальцы, переплетая со своими, - да и не хотелось бы стать ужином для волков.
