После ссоры

Хардин молчит; я знаю, что он не станет обсуждать подарок в присутствии Триш, и поэтому меняю тему. Но этот браслет просто невероятный. Более идеальной цитаты для подвески нельзя было подобрать.

«Из чего бы ни были сделаны наши души, его и моя состоят из одного вещества», – именно так я могу описать мои чувства к нему. Мы такие разные и все же совершенно одинаковые, как Кэтрин и Хитклифф. Остается лишь надеяться, что мы не разделим их судьбу. Научившись на их ошибках, сумеем ее избежать.

Надеваю браслет на запястье и медленно покачиваю рукой, чтобы зазвенели подвески.

Мне никогда не дарили ничего подобного. Я думала, что электронная книга была лучшим подарком за всю мою жизнь, но Хардин сумел переплюнуть самого себя, подарив этот браслет. Ной всегда приносил мне на Рождество парфюм и носки. Каждый год. Хотя и я каждый раз покупала то же самое. Такими и были наши отношения – скучными, рутинными.

Я рассматриваю браслет и потом понимаю, что и Хардин, и Триш смотрят на меня. Я тут же встаю и начинаю убирать разбросанную оберточную бумагу.

С улыбкой Триш спрашивает:

– Ну, мои леди и джентльмен, что будем делать весь оставшийся день?

– Я бы вздремнул, – говорит Хардин, и она закатывает глаза.

– Вздремнул? Так рано? На Рождество? – издевается она над ним.

– В сотый раз повторяю: сегодня еще не Рождество, – чуть резче необходимого отвечает он, но затем улыбается.

– Ты такой сварливый, – ворчит она и шлепает его по руке.

– Какова мать, таков и сын."

"Пока они продолжают шутливую перебранку, я выбрасываю помятую и разорванную обертку и ухожу в свои мысли.

Теперь я чувствую себя еще хуже из-за того, что не приготовила ему подарок. Вот бы торговый центр сегодня работал… не представляю, что бы я ему купила, но это было бы лучше, чем ничего. Снова опускаю взгляд на браслет и провожу пальцем по подвеске со знаком бесконечности. Все еще не могу поверить, что она в точности такая же, как его татуировка.

– Почти готова?

Я подпрыгиваю от неожиданности: он сказал это мне прямо на ухо.

Я поворачиваюсь и шлепаю Хардина по руке.

– Ты меня напугал!

– Прости, любимая, – хихикая, говорит он.

Когда он называет меня «любимая», сердце стучит как бешеное. Это так на него не похоже.

Я чувствую, как он улыбается, уткнувшись мне в шею, и обнимает меня за талию.

– Поспишь вместе со мной?

Я смотрю на него и говорю:

– Нет. Я составлю компанию твоей маме. Но, – добавляю я с улыбкой, – я обязательно подоткну тебе одеяло.