После тебя только пепел

А потом пойдем есть блинчики. Мама готовит. Вку-у-усные!

– Нет! – перебиваю я Мнаца. – Дяде уже пора.

– Вообще-то я никуда не тороплюсь, – насмешливо отвечает он, поднимаясь. – Будет весело, Ален. И я бы не отказался от твоих блинчиков.

– Это дочь моей соседки!

– Снеговик! Сне-го-вик! – скачет на месте Софа.

Смотрю на снеговика, которого мы слепили вместе с принцессой Софией, и даже не знаю, чем себя оправдать. Голова в два раза больше туловища, вместо морковки кривой бугристый огурец, а глаза – тонкие палки, сложенные крестом.

– Ален, если ты еще раз закатишь глаза, они примерзнут и ты станешь сводной сестрой Элджея. Что не так?

– Дань, а тебе не нужно идти? Морочить кому-нибудь голову или разбивать сердца?

– Я отошел от этих дел, – отвечаю я весело и подхожу ближе к недовольной рыбке. – Ты мне не веришь?

– Скажем так… есть повод для сомнений.

Алена отводит взгляд, а я любуюсь ею. Мороз нещадно стягивает кожу на лице. Если Алена сестра Элджея, то я скоро побратаюсь с Джокером и буду вечно глупо улыбаться.

– Я готов развеять все сомнения. Сегодня в восемь. Согласна?

Алена приподнимает уголки губ, задумываясь на мгновение, и произносит мягко:

Это было ожидаемо, но сдаваться я не намерен.

– Ты же понимаешь, что я не отстану, пока не услышу – да?

– Это не мои проблемы. Видишь ли, Дань… ты не пробуждаешь во мне охотничьи инстинкты. Скучно.

– Ауч! Снова стреляешь на поражение, – смеюсь я, хватаясь за сердце.

– Неужели у тебя никого нет? Никогда в это не поверю.

– Знаешь, как-то не попадались действительно интересные личности. Не на ком остановиться.

Алена смотрит на меня, показывая то, что поджигает изнутри. Силу, страсть, уверенность. Потрясающе и волнующе, как и всегда было с ней. Она приподнимает бровь и говорит так сладко, что я готов зацеловать ее до обморока:

– Никто больше не стрелял в тебя из травмата?

– Никто, – огорченно отвечаю я. – Рыбка, я скучал.

– И поэтому кинул меня? Чтобы скучать было удобнее? Придумал себе внезапную влюбленность и сжег мосты? Это…

– Алена, мы бы все испортили! – обрываю ее, теряя легкость разговора. – Я был в полной эмоциональной заднице. Состояние скакало так, что первое, о чем получалось думать с утра, – это зачем я вообще просыпаюсь. Ты не смогла бы мне помочь, а лишь угробила нервы. В конечном итоге нас ждала бы взаимная ненависть без возможности наладить контакт.