После заката

А затем, после роскошного ужина с обязательной бутылочкой хорошего вина, наступала ночь, — доказывавшая, что вкусная еда — проверенный путь не только к сердцу мужчины. Но и к кое-каким еще частям его, мужчины, тела…

— Бе-е-едненькая… — повторила Марина, осторожненько прикоснувшись одним пальцем к лисьей шерсти.

Кириллу вдруг, неизвестно почему, захотелось: пусть труп лисицы неожиданно оживет, да и цапнет супругу за палец…

Судя по всему, колесо переехало зверька как раз посередине — сплющило, переломало кости.

Ладно хоть кишки наружу не вылезли, такого зрелища Кирилл точно бы не выдержал… Его желудок начал протестовать даже сейчас, при виде небольшой лужицы крови, скопившейся возле пасти лисицы.

— Какая-то она совсем не рыжая, — сказала Марина.

Действительно, лисий мех был серовато-желтого цвета, и не только из-за осевшей на него пыли. Да и вообще летняя шуба кумушки выглядела непрезентабельно: шерсть редкая, свалявшаяся, клочковатая…

Кирилл сказал поучающим тоном:

— Они все по лету такие, и эта к зиме бы перелиняла, порыжела.

— Надо ее похоронить, — заявила Марина решительно.

Нет, он и сам понимал, что приличные люди за собой прибирают, и не стоит оставлять лисий труп валяться на дороге. Однако почему бы попросту не оттащить его в придорожные кусты?

Спорить с женой Кирилл не стал. Невелик труд, в конце концов, — при наличии необходимых шанцевых инструментов. Но их-то как раз и не было, Кирилл давно собирался приобрести и возить в машине «малый джентльменский набор» — топор, ножовку, саперную лопату, да все как-то руки не доходили.

— Положи ее в багажник! — сказала Марина приказным тоном.

Он попытался… Сходил к «пятерке», достал из багажника и надел брезентовые рукавицы, нагнулся, и…

Желудок, и до того не выступавший образцом благонравия, взбунтовался окончательно. Кирилл сделал два коротеньких шага в сторону, согнулся, едва успев отвернуться от лисы и Марины. Затем издал мерзкий, из глубин утробы вырвавшийся звук, еще один…

Марина сдернула с руки мужа рукавицу, вторую Кирилл выронил на дорогу.

За спиной послышалась короткая возня, потом металлический лязг захлопнувшегося багажника.

И все-таки он сдержался, отвратительными звуками все и ограничилось. Стоял, глотая воздух широко распахнутым ртом. Наконец сумел выговорить:

— Похоже, не слабо я приложился… Сотрясение, хоть и несильное.

Желудок объявил временное перемирие. Гулкая боль в голове, наоборот, усилилась.