После заката

Больше всего хотелось лечь, вытянуться, — и ничего не делать…

Лисы на дороге не было. Лишь лужица крови, почти впитавшаяся в улучшенное покрытие. Словно кто-то расплескал томатный сок.

— Бедненький… — произнесла Марина тем же приторно-ласковым тоном почти то же слово. — Ты б видел себя — уже не бледный, зеленый совсем… Садись скорей в машину, может, медпункт какой в Загривье найдется, или фельдшер.

Она даже, уникальный случай, не попыталась выставить Кирилла виновником происшествия, вновь помянув про не пристегнутый ремень безопасности…

Он уселся на пассажирское место — медленно, осторожно, как будто опасаясь расплескать жидкое и болезненное содержимое собственного черепа.

Супруга достала аптечку, положила Кириллу на колени.

— Посмотри, вроде бы я перед отъездом положила упаковку но-шпы…

Кирилл не сомневался, что так и есть, проблема «первого дня» всегда доставляла жене немало неприятностей. Он перебирал содержимое аптечки — не то, не то, а вот мезим отложим, вдруг и вправду незаменим для желудка…

И тут Марина закричала.

Истошно. Дико. Пронзительно.

Прелести сельской жизни

Приобретение загородной недвижимости — идея, придуманная супругой Кирилла.

У всех приличных людей есть дачи — а мы что, хуже других? Бесплодно мечтать о чем-либо долгие годы Марина не привыкла, приходящие ей в голову мысли воплощались в жизнь быстро и неуклонно.

Родители ее, надо сказать, дачным участком никогда отягощены не были. Соответственно, все представления Марины о пейзанском быте основывались на впечатлениях, полученных во время визитов на дачи знакомых.

И были те представления не то чтобы далеки от реальности, но несколько однобоки: блаженное ничегонеделание в разложенном шезлонге, и вечерние прогулки по живописным местам, и барбекю либо шашлык на полянке, среди пчел-цветов-бабочек… Ну и банька, разумеется.

Кирилл относился к ее придумке несколько менее восторженно. Его-то семья как раз владела «фазендой» — восемнадцать соток с большим крепким домом в Гатчинском районе.

Позже, после смерти отца — Кириллу шел четырнадцатый год — недвижимость пришлось продать, да и машину тоже, приснопамятное начало девяностых оказалось суровым временем для вдовы-домохозяйки с тремя несовершеннолетними детьми…

Но воспоминания о дачных трудах остались не самые радужные. Какой, к черту, отдых?! Самая настоящая каторга. И если для матери хоть добровольная, то для Кирюшки вполне принудительная.