Последнее японское предупреждение

К нему кинулся тот, что шел сзади, и в это время Никита, выскочив из-за перегородки, схватил в охапку Соню. Я выстрелила еще раз, в ногу тому, что шел к машинам, убивать не хотела, только обездвижить, но он достал пистолет, пришлось стрелять второй раз, уже в голову. Третий упал за труп пожилого, но я достала его и там. Никита с Соней, которую он прижал к себе лицом так, чтобы она ничего не увидела, бегом скрылся в соседнем дворе, где была припаркована машина. Я наскоро разобрала винтовку, покидала части в чехол, сгребла термоодеяло и брезент, сунула в карман куртки термос, собрала гильзы и, стараясь не бежать, направилась вниз.

Подъезды в этом доме выходили на противоположную сторону, не во двор, где лежали три трупа, это было мне на руку. Дойдя до своей машины, я сунула в открытый Никитой багажник чехол с винтовкой и остальные вещи, села в машину и схватила в охапку Соню:

– Девочка… девочка моя… нашлась…

Соня заплакала. Похоже, она не испугалась того, что произошло только что, просто не успела понять – Никита сделал все быстро.

Но она не видела меня пять дней, соскучилась, испугалась наказания – да мало ли… Я оторвалась от дочери и шепотом сказала Никите:

– Звони Акеле, разворачивай его домой, пусть тут не светится. И сами поехали, пока не началось.

Никита сел за руль, выехал из двора и сразу набрал Сашке:

– Александр Михайлович, это Никита. Разворачивайтесь домой, Александра Ефимовна сказала. Соня с нами, все в порядке. Мы тоже едем.

Мне стало чуть легче, я сняла черную шапочку, перчатки, размотала шарф и принялась рассматривать дочь, ощупывать, гладить по волосам.

Она все плакала, захлебываясь слезами, пыталась что-то сказать, но не могла, икала.

– Ну, успокойся, малыш, не надо, – просила я, вытирая слезы. – Сейчас приедем домой, там дед, там Галя… там к тебе еще одна бабушка приехала, ты ее не знаешь пока… и папа едет уже. Все будет хорошо.

Дома нас ждали. Акела успел вернуться раньше, стоял прямо в открытых воротах, не обращая внимания на падающий снег.

Когда мы подъехали, он в два прыжка оказался у задней двери, рванул ее и выхватил у меня Соню, прижал к себе. Мы с Никитой вышли, я закурила, чувствуя, как у меня трясутся руки. Мне сейчас предстоят два весьма непростых разговора, я же не скрою от отца и мужа три трупа, я просто обязана им об этом сказать. И потом – Соня. Я еще не решила, как поступить, но то, что разговор о походах с чужими людьми обязательно нужен, не подлежало сомнению.