Последнее японское предупреждение

 – В кабинет с ней зашел, усадил напротив – и давай… Ты, говорит, выросла безответственная и безжалостная. Мама заболела из-за твоих фокусов. Ой, Санюшка, она ж так кричала, когда ты в обморок-то упала, так кричала… Еле успокоили. А Александр-то Михайлович, значит, и говорит ей потом: мама не спала ни секунды, тебя искала, дед вообще с приступом свалился. Выходит, говорит, что ты нас совсем не любишь, ни маму, ни деда, ни меня.

– А Сонька что? – мне стало отчаянно жаль дочь – я хорошо знала, как умеет подбирать слова Акела, каким тоном их говорит и как умело бьет в больное место.

– Ты знаешь, я так удивилась – она ни слезинки не проронила, только губу закусила и слушает. Потом глаза подняла на него и говорит: папа, я очень плохо поступила, очень плохо, я не должна была с тетей Женей идти. Но я вас всех люблю и больше никогда так не сделаю.

– А ничего. Иди, говорит, к себе. Выдержал характер до конца, до самого вечера не заходил, да и некогда ему было, уезжал куда-то. Пришел только ночью, когда спать там на полу улегся.

А утром разбудил Соню пораньше и с собой забрал. Вот так, Санюшка.

– Да. Лежит пластом, плохо ему ночью было, Сара Иосифовна там с ним.

Я откинула одеяло и встала:

– Все, Галечка, пойду я в душ и к папе. Дел много, – чмокнув домработницу в щеку, я направилась в ванную.

Папа лежал в своей комнате, курил, стряхивая в поставленную на грудь пепельницу.

– Ну что, мать-героиня? Очухалась? – спросил он, увидев меня на пороге.

– Очухалась, что мне будет.

Пап… в новостях было что?

– Если ты про три трупа почти в самом центре города, то было.

– Что, не успела предупредить? – усмехнулся отец, убирая пепельницу и садясь.

– Надеюсь, ты понимаешь, что у меня не было выхода? – тихо спросила я, садясь рядом с ним и беря покрытую татуировкой руку.

– Если бы я не понимал, то не звонил бы Маросейкину, – вздохнул папа.

– По деньгам, – отрезал отец, – зато списали все на залетного.

– Не за что. Ты мне вот что скажи… как догадалась-то?

– Не я догадалась, пап.

Никита это. Он все выяснил, все продумал, мне осталось только понаблюдать. Единственное, чего мы не рассчитали, так это того, что приедут эти архаровцы. Я немного иначе думала, – призналась я, поглаживая его руку. – Пап… а ты знаешь, кто эта девочка, у которой Соня была?

– Это… мамина дочь. Одна из двух. Вторая в больнице сейчас лежит, после аварии.

Щека отца дернулась, он выдернул руку из моих и отвернулся.