Последнее японское предупреждение

– А чего ты хочешь? – однажды сказала ей пожилая санитарка. – Баба мужику нужна здоровая, а больная на фиг не сгодится.

– И что – никогда не было, чтоб муж за женой ухаживал? – не поверила Женя.

– Может, и было когда, да я вот не помню. Разве что Леня…

Леня «случился» на Жениных глазах. Его жена, совсем молодая девушка, попала в автомобильную аварию и каким-то чудом осталась жива. Дома у Лени осталась пятимесячная дочка и дочка от первого брака – первая жена, по злой иронии, тоже погибла в аварии. Днем Леня сидел рядом с женой, подменяя тещу, которая в это время возилась с маленькой дочкой, а потом несся домой.

Они платили санитаркам, чтобы присматривали за Катей ночью, а с утра непременно кто-то приезжал. Катю, неразговаривавшую, ничего не соображавшую, но живую выписали не так давно. Женя разговаривала с ее матерью, приходившей к врачу, и та рассказала, что Леня не отходит от сидящей в кресле жены, держит за руку, кормит с ложки и словно не понимает, что она навсегда останется такой – безмолвной, почти неподвижной куклой. Но Леня был исключением…

Глядя на него, Женя все время думала: «Нет, я выйду замуж только за того, кто сможет почувствовать чужую боль. Кто поймет то, что творится у меня в душе». Пока же кандидатов не было, зато была тяжелобольная сестра без всяких надежд на улучшение, постоянное безденежье и мучительная, невыносимая усталость.

Никогда я не ждала телефонного звонка с таким нетерпением, как сегодня. Время близилось к вечеру, скоро вернутся мои домочадцы, а Ольга так и не звонила.

Неужели ничего не вышло? Нет, этого просто не могло быть – не зря ведь Паршинцева работала теперь в детективном агентстве, да и Савва был рядом с ней, а уж он-то мог разговорить любого. Почему же не звонят?..

Я нервничала все сильнее, много курила, то и дело спускалась в кухню за чаем, чем нервировала Галю, не любившую, когда ее отвлекали от приготовления ужина. Но я не находила себе места в огромном доме, не могла ничем заняться, потому что в голову ничего не шло.

К тому моменту, когда Ольга позвонила, я была уже совсем невменяема и почти не контролировала себя.

– Алло! – заорала я в трубку, и Паршинцева недовольно попросила:

– А ниже на пару тонов? Ты меня оглушила.

– Извини, я нервничаю. Что так долго?

– Так сложилось. Слушай… мы не могли бы где-то встретиться и поговорить?

– А по телефону что? – не очень довольным тоном поинтересовалась я, потому что объяснять, что сегодня мой выезд невозможен, не хотелось.