Последнее японское предупреждение

Акела пожал плечами:

– Пока не знаю. Но сбрасывать со счетов эту историю не стал бы.

– Ты думаешь, что все-таки существует еще один клинок? – спросила я, почему-то заранее зная ответ.

И муж не разочаровал:

– Думаю, что существует. Понять бы только, где именно!

– Но ведь все-таки можно попытаться проверить банк…

– Аля, это практически невыполнимо.

– Но ведь возможно? – уперлась я, сама не понимая, что именно заставляет меня делать это. Но какое-то внутреннее чувство толкало меня, и я даже не особенно сопротивлялась.

– А я бы сначала попыталась осмотреть клинок, который выставлен в музее, – вдруг сказала Ольга, и мы с Акелой повернулись к ней. – Ну, в том смысле… если вы разбираетесь, то ведь наверняка можно понять… – чуть смутившись под пристальными взглядами, проговорила она. – Ведь могут же быть какие-то признаки, что клинок не подлинный.

– Разумеется, – кивнул Акела, и в его голосе я услышала некое уважение к словам Паршинцевой, – есть ряд дефектов, которые выводят клинок из категории ценных.

– А их на глаз можно определить? – Ольга снова оживилась.

– Можно. Есть дефекты, которые возможно исправить опытному полировщику, и тогда это не скажется на цене, а есть такие, которые не исправляются, это называется фатальные кидзу, – объяснил Акела.

– А можно понять, подвергался ли клинок такой обработке с целью скрыть дефекты? – не отставала Паршинцева, и это уж точно сильно добавило ей веса в глазах моего супруга.

– Для этого нужно быть специалистом высшей категории или иметь знакомых в экспертизе, – улыбнулся он.

– А где могут быть? – не унималась Ольга, и мне вдруг пришло в голову, что у нее созрел какой-то план, в который она не спешит посвятить моего мужа.

– Точно знаю одного мастера в Москве, лучшего, пожалуй.

– Ну, в Москве… – неопределенно протянула она, давая понять, что уж в столице-то непременно отыщется человек, владеющий техникой полировки мечей.

– Чем богаты, – развел руками Акела.

– Понятно. Ну, что, я думаю, все вам рассказала. Пойду, там мама одна, а ей нездоровится, сердце, – извиняющимся тоном произнесла Ольга и открыла дверь. – Саша, я тебе позвоню завтра, можно?

– Лучше в понедельник.