Последнее лето ярла Ульфа

«И это хорошо, – подбодрил он себя. – Это уже почти мои деньги… Наши», – поправил он сам себя, вспомнив о Кетилауге. И усмехнулся. В его плане Кетилауг занимал важнейшее место. И хорошо, что союзник об этом месте не знал.

«И не узнает», – подумал Йоран.

Если кто-то из семерки наемников разболтал об участии Йорана, это плохо. Значит, в поместье предупреждены. И там стало на семь мечей больше.

И надо обязательно навестить вдову Рагнара, подарки ей принести и прикинуться больным, чуть ли не умирающим. Аслауг сурова.

Но трудно будет ей поверить, что немощный старик воинское замыслил. А может, и поверит. Она дружна с Рунгерд и знает, что та – колдунья. Кровь саамской вельвы в ее жилах. Рунгерд. Когда-то она и его, Йорана, околдовала. Ярл скрипнул зубами. Столько лет прошло. Йоран уже двух жен похоронил, третьей обзавелся, а обида до сих пор живет.

Ну ничего. Он возьмет свое на ее дочери. Он все возьмет, и скоро. А сейчас надо поторопиться в Роскилле. А оттуда, взявши Кетилауга и его людей, сразу идти к Ульфову фюльку.

Пусть свершится месть, а там… Говорят, у Ульфа даже бонды на серебре едят, а трэлей кормят настоящим мясом. Что ж, скоро у Ульфа не будет ни бондов, ни жен. А за вскормленных на мясе трэлей можно неплохую цену взять на сконском рынке. А потом податься куда-нибудь подальше, вот хоть к тем же фризам. Купить землю. Снарядить еще пару кораблей и ходить за добычей уже на земли франков. Славное дело.

Мысли о будущем воодушевили Йорана настолько, что он кликнул дренга и велел привести женщину.

Ничто так не бодрит мужчину, как мысль о будущей славе.

«Боги шутят одинаково», – подумала Гудрун.

Чужой корабль в бухте, а рядом ни мужа, ни брата. Вернее, два корабля.

Что хорошо: теперь никаких сомнений. Это враги.

Все остальное – плохо.

Два таких драккара – это примерно сотня воинов. Или больше, если путь недолгий.

А что у Гудрун? Немногим больше сотни мужей, из которых воинов – меньше половины. Да и те в большинстве давно уже свое отвоевали. А уж остальные разве что на кабана в бой ходили.

Соседи. И собственные бонды. И трэли – работники. Все – хорошие мастера, а иные и силой изрядны, но толку от них немного. Мощно ударить молотом или секирой – недостаточно. Надо ведь еще и попасть.

Но все же праздник удался. На призыв о помощи пришло бы куда меньше. Соседство соседством, но умирать за соседей готов не всякий.

И все же ни один из тех, кто два дня пил пиво Гудрун и праздновал за ее столом, труса тоже не отпраздновал.