Последнее лето ярла Ульфа

Лук у него тоже был новый, в чехле хузарской работы, а на шее – парочка украшений с надписями на еврейском.

Держаться он тоже стал иначе. Более важно. Даже когда спешился.

– Из потерянной ветви?

– Ты никогда не говорил, кто твои родители, – сказал Бури. – Но догадаться нетрудно. Ты не из людей Севера. И учителя у нас с тобой были схожие. Только мой – настоящий, а твой… – Бури хмыкнул. И сменил тему: – Байса – это хорошо. С ней тебя примут в любой юрте хаканата. И не только в юрте. А на землях нашего рода ты и твои люди – желанные гости.

Однако. Который по счету это язык у отца Бернара?

– Благодарю, – я слегка поклонился. – И тебя, и твоего брата. Если что, и в моем доме для вас всегда найдется место за столом.

– Ты уходишь, – угадал Бури. – Что ж, я не ждал иного. Хочу, чтобы ты знал: это, – он указал на Днепр, – не единственная дорога к нам. Есть другая. Через земли наших данников-булгар. Спроси наших купцов – они знают.

Он так уверенно говорил «наши земли», «наши купцы», что я окончательно осознал: он никогда не вернется ни ко мне, ни в мой хирд. «Бури» ушел. Караку, сыну Аши, благородному хузарину, эта маска больше не нужна. Нет, не так. Она ему больше не подобает.

Заря боялась: встретив брата, Бури забудет о своем обещании. Боялась зря. Бури никогда не забывал.

Прощаясь, он протянул ей холщовый мешочек с особой травой.

– Из этого ты сваришь зелье, которое поможет тебе позвать своего бога.

На следующее утро мы отшвартовались и покинули Киев.

Дир с дружиной опередил нас на сутки. Князь ушел в Любеч. Править. Нам его тоже не миновать, если идти вверх по Днепру, а не по Десне.

Первым двигался «Северный змей» с Витмидом в роли кормчего и мной с Медвежонком в качестве смотрящих.

Изначально я предполагал пустить первым «Любимчика ветра», но Медвежонок меня переубедил.

– У «Змея» осадка меньше, – сказал он. – Сядет на мель – легче стащить будет.

Я-то руководствовался как раз обратным: где пройдет «Любимчик», там и остальные драккары. Но прав был именно Свартхёвди. Потому что самая большая осадка – у кнорров, а их вперед точно не пустишь.

Лоцмана-проводника у нас нет, а фарватер мы пока не изучили как следует.

Аскольд, правда, предлагал специалиста, но я отказался.