Последнее лето ярла Ульфа

Примерно в полукилометре от нас вспыхивали крохотные звездочки, прочерчивали короткие дуги и растворялись в темноте.

Я с полминуты пытался сообразить, что это, а потом до меня дошло.

– Не радуйся раньше времени, – охладил меня Медвежонок. – Может, это и не они. Но в том, что это наш островок, не сомневайся.

– Что ж, узнаем, когда подойдем поближе, – философски заметил я. – Как люди?

– Две смены спят, одна весла крутит. Все как ты сказал.

– Буди всех. Пусть готовятся. Но чтобы тихо.

– …Убьем всех! – Медвежонок хохотнул. – Боги нас любят.

Еще бы. В кои веки расклад примерно равный. Два корабля на два, а не три – один не в нашу пользу. Ай да Гуннар! Дождался-таки, выстоял!

– Корабль! – крикнул Вихорёк, который был впередсмотрящим. – Слева! – И не дожидаясь моей команды: – Стрелки, к бою!

– Не стрелять! – рявкнул я.

Вряд ли свеи станут подкрадываться к нам ночью. Особенно если учесть, что они о нас понятия не имеют.

– Тормод, левее! Ей, на корабле, назовитесь!

– А сам ты кто? – отозвался юношеский ломающийся голос.

И сразу мужской, суровый:

– Молчать! Ярл? Ярл Ульф? Это мы, то есть это я, Стурла! Стурла Подкидыш!

Силуэт сбросившего скорость корабля проступил слева по борту. Достаточно близко, чтобы даже я мог его разглядеть.

– «Нарвал», – сообщил глазастый Вихорёк.

– Гуннар с тобой? – спросил я.

– Не-а! В крепости остался.

Ну молодец норег. Решил, значит, отвлечь свеев, пока эти уходят.

– Кто нападает? Свеи? – решил уточнить я.

Значит, Гуннар этих отправил, а сам остался? Какой вывод?

– Тормод! – рявкнул я. – Правь к острову! На веслах! Навались!

Нет уж, Гагара, умереть с честью я тебе сегодня не дам!..

«Ну вот и все, – подумал Гуннар. – Теперь точно все».

Гуннар устал. Стар он для войны. Зато для смерти – в самый раз. Эх, Гуда, Гуда! Ну почему ты такая упрямая?

Стрела чиркнула по краю щита и, отскочив, звонко тюкнула по шлему.

Свеи шли не спеша. Уверенно, но осторожно. Под большими щитами.

Еще они несли лестницы. Много. И лестниц много, и свеев. Что бы они сказали, если бы знали, что в крепости всего семеро: четыре кирьяла, сам Гуннар, его жена и сын?

Гуннару хотелось крикнуть свеям что-нибудь оскорбительное. Обидное. О том, что сотня свеев боится одного вестфолдинга. Жаль, темно и богам, наверное, не видно, какие они трусы.