Последнее лето ярла Ульфа

– Я вам не враг, ватажники! Захотел бы ограбить, уже ограбил бы. Я вас предупредить хотел. И предупредил. Дальше сами решайте.

Загалдели еще громче.

– Ульф, – пихнул меня в бок Свартхёвди, – неужели ты их отпустишь? Там же одних мехов на сотни марок!

– Уймись, – отмахнулся я. – Это у франков или англов – сотни. Здесь подешевле. Не мешай. Я знаю, что делаю. Ты! – Я указал на пегобородого здоровяка. – Поднимайся к нам. Поговорим.

– Не ходи к ним, Станята! – пискнул женский голос. – Погубят тебя нурманы!

– Убить меня они и сейчас могут, – рассудительно ответил тот.

Ухватив конец, Станята в одиночку (могуч) подтянул расшиву к драккару, взобрался на борт лодки, откуда совместными усилиями Хавура Младшего и братьев Крумисонов его увесистую тушку втащили на «Клык Фреки».

И впрямь кузнец. Борода короче должного и местами курчавится очень характерно. Такое только от жара бывает.

Я встал напротив и глядел в упор, пока ватажник не склонил голову.

– Я – Белый Волк, ярл данов и князь кирьялов. Слыхал обо мне?

– Тот самый, что свеев побил?

Приятно, когда слава о тебе расходится. Причем добрая слава. Станята заметно расслабился.

– Мой брат Свартхёвди и сын Виги. Жену мою ты уже знаешь. Скажи мне, Станята, что делать будешь? Обратно пойдешь?

– Новый Город точно взят?

– Так мне сказали. И я думаю, это правда. Я знаю Скульда-ярла. Его воины не хуже моих.

Станята поглядел на обступивших нас бойцов, поразмыслил и решил:

– Четырнадцать кораблей, – напомнил я.

– Осенью опять придешь. Может, уже и уйдут нурманы. Хотя могут и остаться.

Помрачнел. Понимаю. Та еще перспективка.

– Ладно, – сказал я, – помогу тебе. Вижу, что нужда у тебя. Железо нужно? В слитках? В изделиях? Посуда хорошая есть. Ткань. Глянь туда, – я показал на вставшие в отдалении кнорры, мои и Кольгримовы. – Там много добра всякого. Поменяемся?

– Ну… – Станята замялся.

Оказалось, есть причина.

– У нас с купцом Дорожем ряд, – признался ватажник. – Пока долг не отдадим, товар только ему.

– И цену, небось, занижает Дорож?

– Четырнадцать гривен с четвертью.

Больше пяти кило серебра. Изрядно по здешним меркам. Но не по моим.

– Дам, – пообещал я. – За пушнину. Как у тебя товар, годный?

– А как же иначе! – Станята даже обиделся слегка.