Последнее лето ярла Ульфа

 – Лучший товар! Куница, горностай, соболь, лиса черная и голубая! Выделка лучшая! Хоть каждую обнюхай, нигде гнили не учуешь!

– Верю, верю, – успокоил я ватажника.

Надо же. И песец имеется. Откуда, интересно?

– Скидку мне сделаешь от новгородского рынка? Скажем, треть? Всяко больше, чем этот Дорож вам дал бы.

– Ладно, четверть, – великодушно уступил я. Хорошо быть добрым, когда цены здесь и там различаются на порядок.

Но сам я этим заниматься не буду. На то у меня нынче жена имеется. Торговаться она умеет, цены здешние знает, справится.

– Зарёнка, забирай у них все, – сказал я по-скандинавски. – И выдай для начала им серебром, чтоб долг купцу сразу отдать могли. Если выжил Дорож этот, ему пригодится. И Кольгрима тоже не забудь. Он нам почти родич.

– Уж не забуду, – пообещала Заря.

– Вот и ладно! Оспак! Дай знак всем, чтобы к берегу шли. И место выбери поудобней.

Такой торг – это надолго. Можем и до вечера провозиться. Вернее, они провозятся. Я-то на приколе стоять не собираюсь.

– Я узнал! – радостно сообщил мне Скульд. – Этот князь Рюрик вовсе не князь. Это Хрёрек-конунг.

Выглядел ярл очень мужественно. По местным понятиям. Кольчуга, наброшенная прямо на рубаху, аж две золотые цепи на грязной шее. Борода веником, грива нечесаных волос частично заплетена в косы, зафиксированные золотыми спиральками.

«И какая же гадина тебе сообщила о Рюрике?» – подумал я, постаравшись, чтобы мои мысли нельзя было прочитать по лицу.

Мы с ярлом уединились в дальнем углу трапезной новгородского детинца, захваченного данами. Детинцом захватчики не ограничились, выпотрошив с десяток дворов побогаче. Пострадавших было много, добычи еще больше, а вот убитых всего лишь человек сто. «Всего лишь», потому что обычно викинги в захваченных городах свою кровожадную натуру не сдерживали.

Берсерков Скульд, стоит отдать ему должное, спускать с поводка не стал. Незачем оказалось. Невеликий гарнизон детинца сдался полным составом во главе с воеводой-наместником. Собственно, новгородскую гвардию лишили руководства, разом захватив их главу, тысяцкого Любора, и всех четырех сотников. Что оказалось не так уж сложно, поскольку сотники были сыновьями и племянниками оного тысяцкого.