Последнее лето ярла Ульфа

А затем Измор поставил ногу ему на грудь, зачем-то сдвинул шлем на затылок, открывая лицо, подождал пару секунд, позволив лежащему нашарить выпущенную дубинку, и тогда с силой опустил, вернее, воткнул свою собственную в бороду «византийца» чуть пониже подбородочного ремня.

После чего убрал ногу и спокойно наблюдал за агонией, пока к нему не подошел недовольный Бирнир.

– Узнаешь меня, кровник? – спросил Стег, глядя на побагровевшего от ярости и боли «византийца». – Узнаешь, вижу. Передавай моему брату привет.

Он тебя уже заждался там, за Кромкой.

Стег покосился влево, убедился, что враг дотянулся до дубинки, поскольку это так было надо для будущего суда (а суд будет, в этом можно не сомневаться), и только после этого раздавил кровнику трахею. И даже хорошо, что у него сейчас дубинка, а не меч. Клинок убивает быстрее, а Стег совсем не возражал, чтобы враг подольше «насладился» пониманием, кто именно его убил.

И тот был еще жив, когда подошедший к Стегу Бирнир заявил недовольно:

– Ты украл моего мертвеца!

– Хочешь, можешь добить, я не против, – отозвался Стег, не глядя на нурмана.

Но тот предложением не воспользовался. Сплюнул и ушел.

– Вообще-то это мой человек, – будто невзначай обронил Рюрик.

– Твой убийца должен… Что? – Дир осекся.

– Я говорю, Стег – мой человек, не Ульфа-ярла. Гридень из старших.

– Но как? Как твой человек там оказался?

Я почти слышал, как разгоняется мыслительный процесс в голове Дира, силясь разгадать очередную пакость хитромудрого «старшего брата».

Смоленского князя можно понять. Прошлая интрига закончилась для него этим самым «старшинством», падением авторитета и большими финансовыми потерями.

– А почему бы ему не сыграть? – театрально удивился Рюрик. – Он отлично играет. Да ты и сам видел.

– Я видел, как он убил моего сотника! – Дир аж зубами скрипнул от сдерживаемой ярости. – И это не было случайностью!

– Это игра, – напомнил Рюрик. – Если бы мой человек выбежал на чужую землю и напал на противника, я бы ни слова не сказал.

Но твой сотник сам напал на игрока! На воина! На берсерка! Что было бы, если бы берсерк впал в священную ярость?

– Берсерк тоже твой? – процедил Дир.

Мне показалось, еще чуть-чуть – и он бросится на Рюрика, невзирая на последствия.

– Нет, берсерк из людей нашего друга Скульда-конунга, – Рюрик кивнул на Сутулого, который тоже присутствовал при «разборе полетов».

Вот как. Уже не ярл, а конунг.