Последняя Арена

Медленно, не делая резких движений, подошел к троице.

— Вы чего палите по мне как умалишенные? — спросил я у старшего по возрасту.

— А ты не видел, что в мире творится? — фальцетом произнёс мальчишка. Его шапка сдвинулась на бок, открывая оттопыренное красное ухо. — Мутанты бегают и жрут всех подряд. Повсюду странные лучи. Перед глазами странные надписи.

— На постоянно основе надписи? — зацепился я. — И что там значится?

— А у тебя нет этого? — подозрительно спросил старший группы. — У нас у всех есть.

— Иногда мелькают. Но постоянно — нет, — сознался я. Поступок, может, и был опрометчивым, но всё же мне физически нужно было поговорить с другими людьми. Мне не доставало информации, а эти охотники хотя бы могли поделиться своими мыслями. — Так что там пишется?

Взгляд паренька с торчащим ухом расфокусировался и он проговорил:

— Внимание! У вас есть сутки на прохождение инициализации. В случае отказа вы будете подвергнуты чистке. И осталось до конца двадцать два часа и сорок пять минут.

— А что за лучи? Я ничего такого не видел. Мутанты встречались, а лучи — нет.

— Так вон же, — третий мужик указал пальцем куда-то справа от себя.

Я оглянулся, но ничего не увидел. Лес как лес — ничего особенного.

— А с мутантами у вас как? — я кивнул на оружие. — Работает против них?

— Если в голову стрелять, да, — сказал старший группы.

— А если в тело, то им всё равно, — боязливо произнес парнишка. — А от рук пули отскакивают.

— Многих подстрелили?

— Семерых, — проговорил старший. — И у них кровь зеленая. А ты их лопатой и топором бьешь что ли?

— Винтовки у меня нет, — я пожал плечами.

— Так ты же тот бомж из Старых Кутяжек, — озарилось парнишку. — Ведь так? Только почему ты без костылей?

О, оказывается, у моего заброшенного поселка и название есть. Забавно! И что мне отвечать на это? Говорить правду, что я умер и воскрес? Так не поверят. Ещё подумают, что я какой-то свихнувшийся. Или какой-нибудь мутант.

— Не знаю. Спал. Какие-то сообщения были. А когда проснулся, нога уже целой была, — среагировал я. Знаю, что это всё шито белыми нитками, но в сложившейся ситуации и не такому можно поверить. Это лучше, чем если бы я сказал про автокатастрофу и смерть.

— Знаешь, а ведь у меня поясница стала меньше болеть, — задумчиво проговорил мужик.