Последняя база

Но все-таки Джен и Роми не высадились с "Лайлы". Выходит, их там и не было.

- Как они посмели выбросить их в космос! - простонала сидевшая рядом женщина. - Даже без опознания! Он умер! Умер! Должно быть, он летел на "Хансфорде"...

А у стола - уже новый проситель. Он настаивал. Он не верил списку рекрутированных. Оп искал, сравнивал, проверял - безрезультатно.

- Он был там! - кричал опу беженец. - Он числится в списке! И не высадился! Он был там! - Проситель заплакал. Крессич молчал.

В полете на борту "Гриффина" астронавты зачитали беженцам список пассажиров и попросили предъявить удостоверения личности.

Выполнили эту просьбу очень немногие. Кое-кто отзывался на чужое имя, даже на разные имена - чтобы получать чужие пайки. Иногда это удавалось. В пути Василия ни на миг не покидал страх - глубокий, тошнотворный страх за семью. И еще страшнее ему стало потом, когда он узнал, что очень многие летели не на тех кораблях, которые им были предписаны, когда он услышал о творившемся на "Хансфорде". Должно быть, Джен и Роми сели на свой фрахтер, но затем встревожились и пошли искать его, Василия. Неужели они действительно совершили эту ужасную ошибку? Из-за любви к нему? На его глазах выступили слезы. Невозможно было представить, как Джен и Роми вместе с толпой, вооруженной ножами, пистолетами и обрезками труб, пробиваются на "Хансфорд". Едва ли они - среди тех, кто умер на этом корабле. Скорее всего, они на Расселе, в руках униатов. А сам он здесь, и пути назад не существует.

В конце концов Василий смирился с этой мыслью. Поднявшись со скамьи, он прошел в помещение, где ему отвели койку. В мужской барак. Многие соседи были молоды, некоторые наверняка имели фальшивые документы, не будучи ни техами, ни другими специалистами, которым разрешалась первоочередная эвакуация. Найдя незанятую койку, он разложил на одеяле предметы первой необходимости (контроль снабдил ими каждого беженца), затем отправился в душевую, вымылся во второй раз (казалось, сколько ни мойся - толку все равно не будет), вдоль рядов спящих мертвым сном товарищей по несчастью вернулся к койке и лег.

В Унии ценных, но слишком своенравных пленников подвергали Урегулированию. И не только своенравных... "Джен, - подумал Василий, - ах, Джен, и ты, сынишка, если вы живы... Жена, такая кроткая, покорная, никогда не спорящая... и все же обреченная на Урегулирование, потому что она - моя жена... Вряд ли стоит надеяться, что ее не разлучат с Роми.