Последняя база

Стыд, словно заразная болезнь, охватил их всех. Особенно мучителен он бывал, когда приходили новости с главной базы - все без исключения безрадостные. Около сотни людей жили вокруг куполов - словно холод и ненадежные противогазы позволяли что-то доказать себе и окружающим. Они почти не разговаривали, и глаза их, по словам низовиков, были яркие и холодные. День и ночь напролет сидели люди перед куполами... Кто-то - по собственной охоте, а кто-то - в нетерпеливом ожидании своей очереди, поскольку купола не могли вместить всех желающих.

Никто не уходил, поскольку возвращение людей в любой покинутый лагерь наверняка заметили бы с воздуха. Они выбрали своим укрытием святилище, и теперь им оставалось только сидеть под образами, волноваться за товарищей и гадать, долго ли они выдержат сами. "Смотреть сны" - так называли это хиза.

"Не теряйте голову, - говорила Милико самым беспокойным колонистам, с горячностью призывавшим остальных к немедленным действиям. - Надо ждать".

- Чего ждать? - поинтересовался Кокс, и этот вопрос вызвал в душе Милико целую вереницу ее собственных "снов".

В эту ночь по склону к образам спустились хиза, посланные на главную базу несколькими днями раньше. Обхватив колени, Милико сидела в кругу людей возле купола и наблюдала за фигурками, приближавшимися к святилищу под беззвездным небом. У нее непривычно сосало под ложечкой и першило в горле. Низовики не отказывали ей ни в чем. Эти совершенно незнакомые хиза шли к образам, чтобы занять место людей, собравшихся покинуть лагерь.

Скан ни в коем случае не должен заметить их ухода.

В кармане непромокаемой куртки Милико лежал пистолет. Она была тепло одета, но все равно дрожала - не от холода, а от волнения. От боязни за хиза. Но они сами отпустили ее. "Ты идти, - сказали они. - Ты сердце больно. Ты глаза холодно, как они".

Либо идти, либо потерять авторитет в лагере. Все равно она не сможет удержать Ито и других.

"Вам не страшно остаться одним?" - спросила она тех, кто не мог или не желал сидеть снаружи и уходить - стариков, детей и прочих семейных, да и просто здравомыслящих людей.

Она чувствовала себя виноватой, поскольку не могла ни защитить их, ни даже возглавить уходящих - она всего-навсего поддавалась их безумию. Среди решивших остаться было много "К" - беженцев, которые пережили слишком много ужасов, смертельно устали и мечтали только о покое. Она могла вообразить, как жутко им среди существ, мало похожих на людей.