Последняя база

Если она ушла, значит так надо. С трудом переставляя ноги, Милико двинулась дальше.

Очень нескоро она увидела впереди вожделенный просвет, мельницы, а чуть позже различила слабо отсвечивающий купол. Из последних сил Милико добралась до опушки, опустилась на колени и попыталась определить, с какой стороны они вышли к базе.

С этого холма и с такой высоты она видела лагерь впервые. Перед глазами у нее все плыло, из маски вырывался хрип. Ощутив прикосновение Быстронога к плечу, она спохватилась и полезла в карман, где лежали три запасных фильтра.

Оставалось лишь надеяться, что цилиндр в маске не успел отработать до конца. Экономить их было ни к чему - даже если бы все беженцы постоянно находились под открытым небом, фильтров хватило бы на многие недели.

Солнце садилось, в лагере зажигались прожектора. Подойдя к краю обрыва, Милико смогла разглядеть движущиеся фигурки между мельницей и дорогой - цепочку людей и хиза, сгибавшихся под тяжестью мешков.

- Она прийти, - сказал вдруг Быстроног.

Милико оглянулась и растерянно заморгала, не увидев спутников, которых она обогнала еще в лесу.

Через несколько секунд кусты на опушке раздвинулись, из них выскочила Шептунья и, тяжело дыша, упала на колени.

- Топотун, - жалобно просипела Шептунья, пошатываясь. - Он плохо. Работа много-много. Константин-человек плохо. Он дать. Дать ты. - Из ее мохнатого кулака торчал клочок бумаги.

Милико взяла листок, тщательно разгладила и повернула к свету. От воды бумага стала мягкой, как ткань, вдобавок в нее впитывались все новые капли.

Чтобы разобрать неровные, наползающие друг на друга строчки, Милико пришлось поднести записку к самым глазам и повернуть к далекому свету:

"Здесь очень... плохо... Не вмешивайся... ни в коем случае. Умоляю... не вмешивайся. Лучше рассейтесь и... постарайтесь не попадаться. Боюсь, они... потребуют... новых рабочих... а может, и нет. У меня все нормально... Возвращайтесь... и держитесь в стороне".

Двое хиза не сводили с нее озадаченных черных глаз. Закорючки на бумаге всегда повергали их в изумление.

- Вас кто-нибудь заметил? - спросила Милико. - Люди-ружья заметили?

Шептунья пожевала губами и высокомерно ответила:

- Я низовик. База много мы. Низовик приходить здесь, брать мешок, низовик. Нести мешок, низовик. Нести мельница, низовик. Топотун там, человек видеть я, не видеть я. Кто я? Низовик. Топотун говорить, ты друг работать много-много, он плохо. Человеки убивать человеки. Он сказать, любить ты.

- Я тоже его люблю.