Последняя битва

Пищаль больно — даже через кольчугу и поддоспешник — ударила в плечо. Аркебуза внизу тоже дернулась, задираясь, пальнула в пустое небо. Убил Зверев наемника, не убил — но хотя бы по людям выстрелить не позволил.

— Какой же я все-таки идиот. И почему лука не взял? — опять выругался Зверев, принимаясь за перезарядку пищали.

— Ты здесь, княже? — облегченно перекрестился подбежавший Пахом. — А я уж испугался. Только почивал вроде, а вдруг и нету уже!

— Поищи берендейки с зарядами, — тут же приказал ему Андрей. — А лучше узнай, где они порох и свинец получают, и мне припас хотя бы на полусотню выстрелов принеси.

— Сделаю, княже, — кивнул дядька и потрусил вдоль стены, крутя головой.

Пока холоп вернулся с тремя берендейками, думный дьяк успел сделать в сторону сапы три выстрела и минимум один раз в кого-то попал — тень внутри резко дернулась и надолго исчезла.

— Много побитых сегодня, — с грустью признал Пахом, складывая добычу к его ногам. — И пищалей бесхозных изрядно. Я две отставил, сейчас принесу.

Опосля к сотнику ихнему за порохом и пулями готовыми схожу. Не к добру все это, княже. Как бы оставить город не пришлось.

— Как бы не пришлось… — эхом отозвался князь, снова выглядывая наружу.

На этот раз найти достойную цель для своей пули он не успел: от точно вошедшего в бойницу ядра верх сапы вздыбился, брызнул в стороны ошметками тел и опал снова, захоранивая убитых. Но даже это зрелище Андрея ничуть не успокоило. Сегодня впервые за время осады защитники города понесли ощутимо большие потери, нежели осаждающие.

Паренек, что не докладывал порох при выстреле, за своею пищалью тоже так за весь день и не пришел.

Вечером, когда канонада наконец затихла, руководители разных участков обороны собрались в воеводских палатах на совет. Андрей, который до сего часа общался лишь с князем Волынским, впервые увидел воевод Телятевского, Щербатого, Ракова и Ржевского, фамилия которого показалась Звереву подозрительно знакомой.

— Сказывайте, други, — кратко предложил воевода.

— Три десятка людей хороших потерял сегодня, — первым ответил князь Василий Телятевский.

 — Застрелены, когда стену занявшуюся водой заливали.

— У меня осьмнадцать душ сгинуло, — добавил князь Дмитрий Щербатый, — да увечных два десятка.

— Я запретил стрельцам наружу лазать, — хмуро сообщил дьяк Лука Раков. — Коли стрелять обучены, пусть стреляют, пожарников охраняя. На стены токмо охотников из горожан дозволил выпускать. Их и потерял ровным счетом два десятка и трех увечных.