Последняя битва

Полк немецких наемников вошел в крепость целиком, туда же успело влететь с десяток самых шустрых венгров, когда вдруг случилось невероятное: в воротах невесть откуда обрушилась вниз решетка из толстенных железных прутьев, намертво перекрыв вход и выход в Сокол, из воротных башен в ближних османцев почти в упор ударили пищали, разрывая тела в клочья, а вместе с тем внутри крепости оглушительно загрохотали пушки. Османцы, собравшись толпой до полутора сотен, попытались подойти к воротам еще раз — и опять частые выстрелы отогнали их в сторону.

К Соколу быстрым шагом двинулся основной отряд наемников, развернулся в пять рядов, зашагал, не обращая внимания на мечущихся перед алебардами султанских вояк. Башни опять заговорили огнем и дымом, выбивая из строя одного латника за другим, но и немцы внезапно выпустили вперед аркебузиров, начавших всего с сотни шагов методично расстреливать бойницы. Выстрел — аркебузир уходит обратно за строй, уступая место товарищам, перезаряжает оружие, снова выходит вперед.

По ним тоже били в упор, убивая одного за другим, — но наемников было намного, намного больше, и очень скоро выстрелы из бойниц начали звучать реже, а вскоре вовсе стихли. Однако под ноги латникам из ворот уже потекли мелкие ручейки крови — крови их товарищей, которых немцы надеялись спасти, не щадя собственной жизни.

Вперед опять ринулись венгры. Наемники отчаянно пытались вскарабкаться на стены, раскачивали решетку, пытались поднять ее общими усилиями, они облепили ворота, как муравьи, и, наконец, кому-то улыбнулась удача: решетка поползла вверх, пропуская в Сокол густой поток османцев.

Внутри снова загрохотали пушки, перемалывая в мясо незваных гостей, но на этот раз участь крепости и вправду была решена: новые и новые толпы завоевателей лезли внутрь, выстрелы же звучали все реже, пока, наконец, не стихли совсем.

— Может, хоть кто-то уцелел? — понадеялся Зверев, однако понимал, что возможность такого чуда ничтожна. Размеры тайной калитки, придуманной специально для выхода и возвращения лазутчиков, он знал.

Вырваться из нее в горячке сечи сколь-либо заметному числу людей было невозможно. Да и не бросают русские своих товарищей в битве, поодиночке бежать не станут. Думный дьяк перекрестился: — Будь славен, князь Василий Шеин, на веки вечные. Жизнью честь свою княжескую оправдал. Пока есть в наших пределах люди столь храбрые и отважные, не бывать Руси в рабстве. Спасибо тебе и витязям твоим.