Последняя битва

Опосля они намеревались разобрать по прежним жалобам, где и чьи земли в иных волостях обезлюдели из-за мора и неурожая, и в заселении нуждаются, сколько туда смердов направить нужно, и как…

И что ни день, от князя требовались то согласие, то совет, то подьячие нуждались в его мнении. Опять же, собрать, вывести, отконвоировать — это еще сколько людей служивых для сего понадобится? Даст столько государь али откажется?

Последние идеи Андрея и вовсе взбесили:

— Вы что, полон гоните — или людей православных от опасности спасаете?! — рявкнул он.

 — Не нужно им никакой охраны. Место, куда переселиться, им найдите, на бумажке место укажите, куда ехать и какой путь проще. А там сами доберутся, не маленькие!

Подьячие перечить не стали, но… Гусиными перьями, да полста тысяч бумажек! И опять — за наставлениями и разрешениями бегали через день:

— Имена указывать княже, али по месту впишутся?

— Дорогу к месту словами писать али рисунком?

— Для согласия письменного графу оставлять, али насильно, без спросу ехать станут?

В конце января Зверев понял, что шансы улучить свободный месяц тают, как снежок на затопленной печи, и послал в имение Пахома с письмом, умоляя отца отослать мать, крепостных баб, стариков из дворни и смердов в княжество, подальше от опасности.

Сам опять вернулся к бумажкам.

Его за язык никто не тянул: он сам просил государя выселить на время опасности Старую Руссу. Целиком, чтобы польские грабители здесь не то что человека — хвоста мышиного не нашли.

Теперь он знал, в какое безумие ввязался…

После этого пришлось идти на поклон царю.

Иоанн выслушал князя с улыбкой:

— А ты, Андрей Васильевич, верно, помыслил, я тебя в наказание от сечь и походов отстранил? Нет, княже. То поручение тебе избрал, с коим никто иной не справится. Верю тебе. Дабы спасти от погибели души бесчисленные, надобно их из мест опасных увести. Знаю, непросто. Но сделай это, князь. На сие восемь тысяч рублей безотчетных тебе дарую. Трать, как надобно, по разумению своему, но крест избранный тяни.

А усадьбу твою отчую и город князь Хилков спасет. Он воевода умелый, справится.

Баторий двинул польскую армию на Русь только в начале сентября. Выйдя к Улле, войска остановились, словно раздумывая, в какую сторону кинуться. Самым удобным путем отсюда был бросок на Смоленск. Но Псков тоже находился в пределах разумной досягаемости. Андрей наблюдал за всем этим через зеркало Велеса, издалека.