Последняя битва

В разгроме полном и катастрофическом. Меня не слушал никто, Андрей Васильевич. Увы. Друзья вспомнили обо мне только сейчас, когда понадобилось исправлять все те глупости, которые шведская корона успела натворить. И вот я опять пришел к тебе, княже. К моему старому другу, имеющему не только доступ к русскому государю и немалое на него влияние. И я кланяюсь тебе, прошу у тебя прощения за ошибки моего короля и спрашиваю: если король Юхан Третий вернет назад все шведские завоевания, готов ли Иоанн Васильевич простить нанесенные обиды и заключить мирный договор по древнему уговору, коему вскорости исполнится, почитай, уже три столетия?

— Ты очень умен, друг мой… — Князь Сакульский наконец-то убрал свою саблю в ножны.

 — Однако же… Нет, барон, я ничуть не сомневаюсь в победе русского оружия над османскими наемниками. Однако же сегодня я сижу в глухих лесах, спасая полтораста тысяч беженцев от польского набега. Твое предложение, прости, сегодня кажется мне несколько… неожиданным.

— Договариваться о достойных условиях мира нужно тогда, когда ты кажешься сильным, Андрей Васильевич, а не тогда, когда твою страну громят везде и всюду каждый божий день.

Мне очень не хочется увидеть, как русские пушки сносят мой любимый Нючёпинг, — честно ответил гость. — Я полагаю сегодня, в трудные дни, твой государь охотнее согласится на мир и дружбу без кровопролития, нежели через год или два.

— Ты мне не ответил, дорогой барон, — покачал головой Андрей. — Если ты хочешь, чтобы я обмолвился о твоем предложении перед Иоанном, говори все.

Я тут как заяц бегаю от поляков, но ты уважительно говоришь о взаимовыгодном мире. Почему? Чего я не знаю?

— Присаживайтесь, барон, — широким жестом позволил князь. — Ваши известия достойны того, чтобы забыть прежние обиды. Значит, через год Швеция рискует остаться с нами один на один?

— Зачем нам лишняя кровь, княже? Давай сделаем так, чтобы к этому дню между нашими державами был заключен если не прочный мир, то хотя бы перемирие.

И… разве мы не перешли на «ты»?

— Да, перешли, — согласился Андрей Зверев. — Не желаешь вина, дружище? Хороший местный сидр. Мне нравится. Так, значит, у Батория кончилось золото?

— Он собрал около миллиона экю, Андрей Васильевич. В его положении самым разумным было бы бежать с этим золотом обратно в империю, оставив все долги Польше… Но он зело странен в поступках своих и вместо бегства вновь тратит сие золото на новых наемников.