Последняя битва

Здесь были и крупные валуны в десятки пудов, которыми обычно обкладывали углы зданий, и мелкая крошка, словно заваленная в каркас вперемешку с раствором, и кладка полигональная, когда камни словно сплетаются в кружева, «затекая» один в другой, и обычная ровная кладка из гранитных прямоугольных кирпичей.

Но королевский дворец, как ему и полагалось, был уникален. От всех прочих зданий он отстоял на расстоянии мушкетного выстрела и возвышался на своей, отдельной скале. Форму он имел идеального квадрата, словно задумывался памятником Евклиду, основателю геометрии.

Стены — бледно-розовые, из мелких камней. Угловые башни с шатрами в виде пик — чисто-белые, из ровных многопудовых блоков. Удивляли окна — слишком большие для замка. Имея хорошую лестницу-в них заберется даже ленивый толстый боров. Впрочем, возможно, окна предполагалось использовать как пушечные амбразуры. Единственная дань разуму — повернутые ворота, подставляющие желающих выломать створки под кинжальный огонь из башен и окон сверху.

Многочисленная стража в начищенных кирасах пряталась, естественно, в тени. Но даже здесь они имели вид сонных мух и на гостей не обратили ни малейшего внимания. Впрочем, князь Друцкий ориентировался в Алькасаре весьма уверенно, и больше того — несколько раз раскланивался со встречными грандами. То есть — его здесь знали. Успел, однако, освоиться.

Как-то незаметно — ни стражи, ни дверей — они оказались в задрапированной тяжелым бордовым бархатом зале, наполненной людьми. Дядюшка оглянулся на Андрея, начал не спеша пробираться вперед, остановился, снова оглянулся на спутника.

Зверев подступил ближе.

— Сейчас выйдем вперед и низко поклонимся их величествам, — предупредил Юрий Семенович. — Рук им целовать не нужно, ближе пяти шагов подходить тоже.

— К кому? — не понял князь Сакульский.

Но тут послышался громкий стук и хорошо поставленный голос произнес:

— Knyaz' Yurii Druckii, knyaz' Andrei Sakul'skii!

Свою фамилию Зверев узнал, вместе с дядюшкой прошел меж расступившимися гышпанцами в центр залы, почтительно поклонился — не в пояс, разумеется, как только царю кланяются, но достаточно низко, выпрямился, только теперь получив возможность спокойно рассмотреть королевскую семью.

Король Филипп был гладок лицом, носил совсем коротенькую черную бородку и усы. Его простой черный пурпуан то ли прикрывал широкие плечи, то ли превращал в такие те, что есть. Бархатный берет с павлиньим пером подчеркивал овал лица.