Последняя битва

Ведь предложенный вариант устраивал отца жениха точно так же, как и Андрея.

Распахнулась дверь, в зал буквально ворвалась донья Каталина де Кераль, сдержанно поклонилась, заговорила — видимо, извиняясь за опоздание. На этот раз она была одета строго, по королевскому этикету, в глухое бальное платье. Перевода гости не получили — вслед за ней появились полубегом молодые люди с тяжелой священной книгой. В зале они перешли на шаг, водрузили тяжеленный томик на край стола. Гранд Карл де Кераль вдруг заметил матушку, поклонился.

Оглянулся на отца. Тот кивнул. Юный гранд приосанился, осенил себя крестом, положил руку на Библию, торжественно произнес клятву, после чего еще дважды перекрестился и поцеловал Писание.

— В точности все сказал, — на этот раз перевел оказавшийся ближе Ермолай. Дядюшка о чем-то шептался с Полиной.

Гранд протянул священную книгу Андрею. Опустился на колено. Рядом опустилась и Пребрана.

— Сам Господь избрал вас друг для друга и озаботился, чтобы вы не потеряли друг друга. Быть по сему. Живите в любви, согласии и счастии… — Князь Сакульский перекрестил Библией сперва одного, потом второго и закончил: — Благословляю.

К молодым подошел гранд Гильермо, забрал у князя Писание и, наверное, повторил примерно то же самое, перекрестив детей. Они, раскрасневшиеся и счастливые, поднялись и тут же попали в объятия княгини и несколько растерянной доньи — которая, понятно, еще не понимала, что именно переменилось и почему.

Хозяин замка громко хлопнул в ладоши, издал громкий воинственный клич.

— Похоже, грядет шумный пир, — предположил князь Сакульский.

Дальнейшие месяцы были наполнены множеством хлопот. Прежде всего, Пребрана приняла католичество и была наречена именем Фелиция, что значит — «счастливая». Уже через две недели в Кафедральном соборе Толедо состоялось пышное венчание, на котором присутствовало несколько знатных гостей. По большей части — родственников. Королевская опала и вправду отпугнула прежних знакомых Карла де Кераль. На пиру чужаков оказалось совсем немного.

Кто из них был из числа детей боярских грандов Игулада-де-Кераль, а кто оказался истинным другом жениха — Андрей просто не знал. Правда, и в храме, и на пиру присутствовал Альфонс Фарнезе. Но он столь откровенно крутился возле Арины, что о силе его дружбы речи не шло. Коли он и не убоялся королевского недовольства — то совсем по другим причинам.

Дон Фарнезе еще не раз появлялся в замке. Князь Сакульский смотрел на его старания сквозь пальцы. Все же — хорошая партия.