Последняя бригада

Капитан только не мог понять, где Сен-Тьерри.

Час назад, излагая свой план и собрав людей, Сен-Тьерри походил на человека, который по меньшей мере собирается осадить крепость. Теперь же, согнутый, со сморщенным лицом, он напоминал того, кто никак не может открыть заржавевший замок. Он пытался найти хоть какую-то щель, хоть какой-то лаз в стене поднятой в воздух земли. Время от времени он говорил себе, упорно считая себя полковником: «Если бы у меня было втрое больше людей и орудие калибра семьдесят пять…» Но видно было, что его активность угасает прямо на глазах.

Мир сократился до размеров его мускулов и чувств, воображение не шло дальше средств ведения боя. Он видел, как упавший рядом снаряд скосил Валетта и Менье. Он прошел мимо малыша Ракло, державшегося за раздробленную ногу. В поле его зрения попали еще человек двадцать убитых. Сен-Тьерри был уверен, что отдавал команды нескольким курсантам вокруг себя: Юрто, который яростно отстреливался; Мальвинье, который слепо рвался вперед; строгому и подтянутому Фонтену. Но, оставив Юрто справа, а Бруара слева и пройдя метров по двадцать по всем направлениям, Сен-Тьерри понял, что уже никем не командует. Бригада Фуа отошла немного в сторону и потеряла направление, бригада Сантена, рассыпавшись по склону, была где-то далеко, по ту сторону изгороди и вообще за пределами поля. С позиции «ложись!» мир растягивался, но с позиции «бегом!» было еще хуже: мир смешивался и размывался.

Момент, когда Сен-Тьерри сражался за победу, прошел, и наступил момент, когда он уже сражался, просто чтобы сражаться, а возможно, чтобы умереть.

Ему придется наконец признать поражение. Еще не успев отдать приказ отступать эшелонами, он увидел, как бригада Сантена покинула поле боя.

Капитан на своей сотрясающейся от снарядов высотке закурил трубку и нервно притопывал ногой. Появившаяся перед его глазами цепь бойцов уже не была такой ровной: она скривилась, разорвалась и зияла дырами.

Справа послышалась громкая стрельба: это отступившие поначалу бригады Маринваля, Луана и Брудье бросились в контратаку.

Плечи старого капитана поникли, и он закрыл глаза, чтобы не видеть, как отступают его курсанты, таща за собой убитых и раненых.

«И все-таки надо было что-то делать», — повторял он.

Когда началась контратака, Ламбрей и Гийаде возвращались из сектора Монсоро. Там тоже был ад: на каждого из обреченных приходилось слишком много огня.