Последняя буква Севера

– Микки, – зовет Рут, не оборачиваясь. – Будь с ним поосторожнее, у него мощная сексуальная энергетика.

– Она мне нравится, – с одобрением говорит Джейк, не отрывая взгляда от застывшего на пороге Остина. – Помнишь, как мы часто подрабатывали няньками за конфеты?

– Да, а теперь мы выросли, и я делаю это за бесплатно.

Нагнувшись, я поднимаю скейт.

– Нет, спасибо. – Я похлопываю ладонью по деке. – Хочу обкатать новую доску.

– Можно с тобой? У меня скейт лежит в багажнике.

– Я хочу доехать до кладбища.

Кивнув, Джейк идет к машине.

Он знает, что я собираюсь к бабушке. На его лице не мелькает ни доли сожаления или сочувствия, которые я так не люблю замечать во взглядах окружающих, когда речь заходит о родных, которых больше нет на этом свете.

Мне было восемь лет, когда бабушки не стало. Она все время сидела со мной, пока мама работала. Бабушка видела мои первые шаги, услышала мое первое слово, из-за чего, по ее рассказам, мама сильно плакала, потому что пропустила важные моменты в жизни любого родителя.

Бабушка редко нежничала, она всегда общалась со мной как со взрослой, была строгой и прямолинейной, но при этом очень сильно любила меня. Я считала ее доброй, а мама называла ее истинным злом. «Для выживания нужен стальной стержень, Микаэла», – любила повторять бабушка. Как иронично, что в школе мне дали прозвище «Тряпка». Услышав это, бабушка была бы в ярости.

Как только мы выходим к асфальтированной дороге, я опускаю скейт и, поставив ногу на деку, отталкиваюсь от земли. На неровном асфальте колеса почти не шумят и подавляют неровности, ехать без привычной тряски настоящее счастье, и я не могу скрыть улыбку.

– Как прошла поездка к родне Сэма? – Я поворачиваю голову, чтобы посмотреть на держащегося позади Джейка.

– Отвратительно, как и всегда. Мама изо всех сил пытается им понравиться, но они даже не стараются быть дружелюбными. Я просил ее поехать домой вместе со мной, но она отказалась.

– Черт, теперь я чувствую себя виноватой из-за того, что ты оставил там Долли.

Нагнав, Джейк равняется со мной.

– Не бери в голову, я даже рад свалить оттуда пораньше. Не могу видеть то, как она позволяет им с собой так разговаривать, еще и меня осекает, когда отвечаю им.

Молчание и покорность не свойственны Долорес, но, видимо, мнение родных Сэма для нее слишком ценно и важно.

– Долли потрясающая, она не заслуживает плохого обращения. То, что она тебя осекает – нормально, ты можешь быть очень грубым, Джейк, и не умеешь сглаживать углы.