Последняя из дома Романовых
0 прочтений
Много лет спустя, уже в середине XIX века, старый причетник Ивановского монастыря рассказывал археологу и историку И.М.Снегиреву о той монахине:
– Был я тогда мальцом. Игуменья Елизавета меня любила, и в келье у нее я часто находился. Был я как раз в ее покоях, когда она вела тот разговор...
Покои настоятельницы в Ивановском монастыре. В углу кельи, у печки, сидел мальчик-причетник и подбрасывал дрова в огонь. Эконом монастыря и игуменья мать Елизавета беседовали.
– Келью ей поставишь каменную, – говорила игуменья, – и чтоб видать было из моих окон.
– Значит, у восточной стены, против ваших покоев и поставим, – отвечал эконом.
– Келью с изразцовой печью, и две комнаты, и с прихожей для келейницы – прислуживать ей. Окна сделай маленькие, и чтоб занавеска всегда на них была. И служителя приставишь – отгонять любопытных от окон.
Игуменья помолчала, посмотрела в огонь и продолжала:
– От той кельи устроишь лестницу крытую прямо в надвратную церковь, чтоб ходила она молиться скрытно от глаз людских.
– Когда ждать-то новую сестру?
– К началу года келью поставишь. Говорят, матушка государыня в это время в Москву пожалует.
– А как кличут новую сестру?
– Досифея. Да тебе ни к чему, потому что говорить с новой сестрою никому не следует... Ну, ступай, отец, ночь на дворе.
И сейчас в Москве сохранились башни и стены древнего Ивановского женского монастыря. Как писалось в старых книгах: «Девичь монастырь расположен в старых садех под бором, что на Кулишках, против церкви Святого Владимира».
Давно нет ни садов, ни того бора, ни прекрасного названия Кулишки, но остались, как дивное видение, белая церковь Святого Владимира на холме и руины заброшенного монастыря в кривом московском переулке.
В лунные ночи грозно темнеют башни и тяжелый купол собора древней обители.
Основание Ивановского женского монастыря приписывают Ивану Третьему и матери царя Ивана Грозного Елене Глинской. Знаменит был монастырь богатыми вкладами. Особенно заботилась и украшала святую обитель богомольная императрица Елизавета. Она предназначала монастырь «для призрения вдов и сирот заслуженных людей».