Последняя из дома Романовых
0 прочтений
В девять часов утра в кабинете императрицы в Зимнем дворце были с докладом Вяземский и Голицын.
– И ничего не сказала на исповеди? – Екатерина внимательно поглядела на князя Голицына.
– Точно так, Ваше величество! Умерла нераскаявшейся грешницей.
– Бесстыдная была женщина... Но мы зла не помним. Пусть будет ей царствие небесное. Кстати, этот Петр Андреев – священник очень строгих правил. И нечего ему в нашем суетном Санкт-Петербурге делать. Пусть Синод распорядится, отошлет его в обитель подалее. Там и люди чище, и жизнь светлее.
Вяземский поклонился и записал.
– Что остальные заключенные? – спросила Екатерина.
– По-прежнему содержатся в строгости под караулом, – ответил Голицын.
– А нужно ли сие? – благодетельно улыбаясь, вдруг спросила императрица. – Всклепавшая на себя чужое имя мертва. Стоит ли держать в заточении людей, введенных ею в заблуждение?
И она благостно взглянула на Вяземского.
– Ну, во-первых, нельзя доказать участие Черномского и Доманского в ее преступных замыслах, – тотчас начал все понявший Вяземский.
– Вот именно, – милостиво сказала Екатерина. – Действовали по легкомыслию. Да к тому же пагубная страсть молодого человека многое извиняет. Ах, эта любовь, господа!
Оба князя с готовностью закивали.
«Столько предосторожностей, секретностей – и вдруг выпустить всех этих людей, знающих столько, в Европу?! Но почему? Что случилось?» – в изумлении думал Голицын.
– Я думаю, следует взять с них обет вечного молчания. Дать им по сто рублей и отпустить в отечество.
Оба князя закивали, показывая, что у них то же самое мнение.
– Да, еще... Остаются ее камер-фрау и слуги. – И она посмотрела на Вяземского.
– Я читал показания камер-фрау,– с готовностью начал Вяземский. – Умственно слабая женщина. К тому же не доказано ее сообщничество с умершей авантюрерой. Кроме того, говорят, бедняжка не получала от нее давно никакого жалованья»
– Отдать ей старые вещи покойницы, выдать сто пятьдесят рублей на дорогу.
«Ну и ну! Будто завещание чье-то читает...» – сказал себе Голицын.
– Всем остальным слугам, – продолжала все так же милостиво Екатерина, – выдать по пятьдесят рублей. И доставить их до границы, предварительно взяв с них обет вечного молчания. Все это оформить в указ, господа.
«Хорош будет указ!.. Столько допросов, присяг, предосторожностей -и всех выпустить в Европу...