Последняя из дома Романовых
0 прочтений
Старик плакал – он видел лицо императора, освещенное дрожащим светом свечи, нелепо задранную жалкую ногу в сапоге-
– Прости, Христа ради... Но не расстались мы с тобой, убиенным. По встречаться пришлось... Это когда государыня умерла. И Павел – сын ее – на престол взошел. Не твой, ее... Потому что сам ты не верил, что он твой сын. И Павел не верил. И оттого сразу, как сел на трон, обществу стал доказывать, что сын он тебе законный, – любовь к отцу стал выказывать...
В Зимнем дворце старик Орлов, в аншефском мундире с шитьем и Андреевской лентой, стоял перед Павлом.
– Решили мы священные останки отца нашего, государя Петра Федоровича, перенести из Александро-Невской лавры туда, где им покоиться надлежит, – в нашу царскую усыпальницу. И захоронить прах отца нашего рядом с супругой его, светлой памяти государыней Екатериной Второй... Торжественная церемония перенесения праха на завтра назначена. И реши ли мы оказать тебе великую честь – пойдешь за гробом отца нашего.
– Великая честь, Ваше величество... Но на длительной службе государыне и отечеству здоровье потерял. Нога не ходят, а путь длинный...
– Неси! – бешено закричал Павел. И протянул корону на золотой парчовой подушечке.
Движется торжественная процессия. С трудом передвигая ревматические ноги, несет корону на золотой подушечке старый граф Алексей Григорьевич.
– Он думал, – шептал старик, – что я со страху... Потому что холоп... А я... как покаяние...
Он задумался и прошептал:
– А может, потому, что холоп?
И старик вновь вернулся в те счастливые времена после переворота.
– Мы все... все тогда могли. И Гришке путь к августейшему браку был открыт.
Императрица на потолке улыбалась.
Избранный кружок императрицы в Зимнем дворце Никита Панин, Алексей Орлов и Кирилла Разумовский за ломберным столиком играли в карты.
– Мы всем, всем тогда владели! – шептал умирающий старик Григорий Орлов, развалясь, сидит на диване. У него сломана нога. Екатерина заботливо подает ему бокал с вином на серебряном подносе.
Григорий выпил, поставил бокал на поднос, с усмешкой оглядел играющих. И вдруг нежно обратился к императрице:
– Как думаешь, матушка, достаточно мне месяца, чтоб с престола тебя сбросить, коли захочу?
Наступила тишина. Екатерина побледнела, молчала.