Последняя из дома Романовых
1 прочтение
Весь город уже говорит: русская принцесса!
Из дома вышла принцесса в кроваво-красном плаще. Толпа во все глаза разглядывала принцессу.
– Хороша, – шепчет Христенек,
Принцесса, как бы спохватившись, торопливо набрасывает капюшон на лицо, садится в карету. За ней садятся Доманский и Черномский. Карета трогается...
– Теперь наша очередь!
По грязной мраморной лестнице черного хода Христенек и Рибас спустились вниз. За домом их тоже ждала карета...
Две кареты едут по Риму. Карета принцессы сворачивает к собору Святого Петра.
– В Ватикан едет... Все кардиналы сейчас там находятся. Из дворца не могут выйти, пока папу не изберут. Как под арестом сидят. Своя она в мутной водице, – шепчет Рибас.
Карета принцессы остановилась у собора Святого Петра. Карета Рибаса останавливается поодаль.
– Письмо у нее к польскому кардиналу Альбани, – продолжал объяснять Рибас Христенеку, – по слухам, он будет избран папой. Но видеться она с ним не может. Из папского дворца нельзя ему выйти.
Джиованни Альбани – кардинал-протектор Польского королевства, декан Священной римской коллегии.
К карете принцессы подошел человек в сутане.
– Секретарь кардинала аббат Рокотани. Через него она ведет все пере говоры с кардиналом, запертым во дворце, – продолжал объяснять Христенеку Рибас.
Доманский и Черномский выходят из кареты принцессы, почтительно помогают ей ступить на землю.
Принцесса в низко опущенном на лицо капюшоне идет рядом с аббатом. Они о чем-то беседуют.
– Это слуга аббата Рокотани, – поясняет Рибас. – Каждый месяц будешь выдавать ему три цехина.
Христенек расхохотался.
В доме на Марсовом поле Христенек и Рибас вновь заняли место у окна: следят за улицей – ждут возвращения принцессы.
– Содержание дома стоит пятьдесят цехинов, – продолжал вводить Христенека в курс дела Рибас, – кареты – тридцать пять цехинов, слуг – пятьдесят цехинов. Короче, она вся в долгах... И кардинал Альбани ее последняя надежда.
– А не сбежит ли попросту из Рима? – спросил Христенек.
– Вы ее поняли. Она действительно сбежала в свое время вот так из Парижа и из Рагузы. Но я уже рассказал кредиторам. Поглядите на ту сторону улицы...
По мостовой в плаще и в широкополой шляпе слонялся человек. Взад и вперед.