Последняя из дома Романовых
3 прочтения
И, протягивая вырезанный язык, кричал: «Кому языки? Языки нынче у нас дешевые!» Когда я вспоминаю это унижение красавицы...
Она остановилась и, усмехнувшись, добавила:
– Кстати, с ней на плахе стояла другая женщина: уж не помню ее имени... тоже знатная и осужденная на те же муки... Но та успела сунуть палачу свой нательный крест, осыпанный бриллиантами. И палач сек ее лишь для вида и даже язык ей оставил. Эта история меня потрясла, и я ее запомнила. Ах, граф, какая у нас удивительная страна – страна, где взятки берут даже на плахе!
– Не поняла ты, – вдруг шепотом сказал граф.
– Какие странные брат и сестра – палач и жертва...
– Опять не понимаешь... простила она его. Простить на плахе – ох как это по-нашему!
– Ну, и в заключение, граф, мой подарок еще одно имя. Я вам прежде сказать обещала – имя учителя, вывезшего из России дочь Елизаветы... меня вывезшего... Дитцель!
– Вправду Дитцель! – задохнулся граф.
– Но я обещала только одно имя, – рассмеялась она. – А наговорила... Полно, хватит.
– Но подожди, – торопливо продолжал Орлов, – я слыхал, что этот Дитцель действительно вывез за границу дочь Елизаветы... Но при дворе говорили: ее зовут Августа?
– Я слыхал: вывезли ее из России вместе с племянником отца ее Разумовского?
Она молча, с улыбкой смотрела на возбужденного графа.
– Дараган была фамилия племянника, – сказал он. – И Дитцель назвал ее за границей Августа Дараганова.
– А... может, тоже для благозвучия? – Она расхохоталась. – Вы совсем извелись вопросами. Вот что значит Фома неверующий. Чтобы вас не мучить, я так закончу наш разговор: скоро вы все поймете! Я обещаю рассказать вам все, граф, когда ваша эскадра выступит против узурпаторши. Так ре шили люди, поддерживающие меня™
И она засмеялась и нежно прикоснулась к его лицу.
Коляска ехала по городу, играли музыканты...
«Но откуда она про Дитцеля знает? И про Шмидтшу? Ляхи рассказали? Готовили ее? Но времени выяснять уже более нет. В Петербурге, чай, уже... Неделя блаженства закончилась, Ваше сиятельство».
В дворцовом саду адмирал Грейг докладывал Орлову:
– Большой ропот среди моряков, Ваше сиятельство. Дисциплина стремительно падает™
Орлов молча передал Грейгу запечатанный пакет.
– Возвращайтесь на корабль, адмирал.