Последняя из Пламенных

 – У тебя очень сильно колебалась сила в источнике сегодня днём, обычно это вызывает кошмары. Кроме того, боль не даст тебе уснуть. А обезболивающие на молчание тоже не подействуют.

Райга согласно кивнула и налила воду в стакан, покорно выпила лекарство и сделала пару глотков воды. После этого она внезапно с силой сжала стакан в руке. Он хрупнул, а потом исчез в языке пламени. Девушка раскрыла ладонь, и на пол полетел даже не пепел, а просто крупинки праха.

Эльф задумчиво проводил их взглядом, а потом сказал:

– Здесь ты под моей защитой.

И Глиобальд тоже будет беречь последнее Пламя своего края. Я уже сталкивался с Печатью Молчания триста пятьдесят лет назад. И поверь, я достану тех, кто сделал это с тобой, из-под земли, даже если ты мне ничего не скажешь.

– Не хочу я быть ни под чьей защитой, – вздохнула Райга. – Хочу быть сильной настолько, чтобы в ней не нуждаться.

– Учись, – усмехнулся эльф и поднялся на ноги. – У меня есть пара идей, как ускорить процесс. Завтра тебя разбудит Силлириниэль.

Райтон вполуха слушал, как Ллавен повторяет с Мираном эльфийские глаголы.

Как-то незаметно юный эльф стал постоянно помогать тому с грамматикой, а Райге – с рунами. Рядом с принцем лежала книга на но-хинском, но сегодня читать не хотелось.

Уходящий день оставил неприятный осадок на душе. Он раз за разом прокручивал в голове сцену в кабинете директора, пытаясь разобраться в мотивах всех сторон. Герцогу Ичби почему-то очень не хотелось, чтобы Райга училась в замке. Настолько, что он поддержал Аурелио Сага.

А Райга шарахнулась от дяди, как от ядовитой змеи, отставив в сторону этикет. И все это точно неспроста… Однако чем Ичби помешала Пламенная? Райтон помнил, каким алчным взглядом он смотрел ей в спину на поступлении. Тогда ему показалось, что великий герцог больше всего хочет заполучить девушку в свой отряд. Что же изменилось? И связано ли это с содержимым шкатулки, которую девушке вручил Скальный Щит?

Его размышления были прерваны решительным стуком в дверь. А потом случилось то, чего никто из них не ждал.

Впервые за полтора месяца обучения в их комнату вошёл магистр Лин.

Ллавен подпрыгнул на кровати, торопливо поправил амулет на шее и склонился в глубоком поклоне. Миран бросил тетрадь по эльфийскому и поклонился вслед за Ллавеном. Райтон встал рядом с ними, также склоняясь перед эльфом. Отдавать учителю такие почести наравне со всеми принц был вовсе не обязан. Но он настолько уважал одноглазого эльфа и восхищался им, что каждый раз спина его гнулась сама.