Последняя из забытого рода (СИ)

Так почему же мне так плохо? Почему никто не смог понять истинных мотивов моего поступка? Я не стараюсь стать героем, не претендую на звание великого мага… я же просто делаю все возможное, чтобы защитить себя и своих людей, свои земли… Мне нужно понимание и одобрение окружающих? От этой мысли я даже притормозила и пошла чуть медленнее, сейчас немного успокоюсь и переход открою. Потом и вовсе рассмеялась. Понимание? Одобрение? От кого я хочу их получить? Даже мой Хранитель не всегда понимает меня, но зато всегда безоговорочно поддерживает.

Окончательно смахнула слёзы и прекратила истерически смеяться. Немного полегчало и мне удалось взять эмоции под контроль. Достаточно истерик. Это, вообще, самое бессмысленное времяпровождение из возможных.

Уже более твердым и уверенным шагом направилась по дороге, как мне навстречу из-за поворота вынырнула вооруженная толпа крестьян под предводительством Огри и Марика. Замерли мы одновременно.

С удивлением и гордостью осматривала нестройные ряды бравых воинов.

— Друзья мои! — начала я: — Вы поразили меня в самое сердце своей храбростью, решительностью и силой воли. Никогда не сомневалась, что на землях Эйшар живут самые достойные люди, готовые прийти на помощь в любой момент, не взирая на опасность. Ваше мужество греет мне душу, а ваша отзывчивость озаряет светом!

В ответ раздался одобрительный гул, а у меня сердце забилось в два раза быстрее от поступка озерников.

— Нашим землям и нашему спокойствию более ничего не угрожает. Но есть раненые и им необходимо оказать первую помощь. Хорошо бы их в деревню доставить. — задумалась, как бы половчее это сделать.

— Это мы сейчас организуем, не переживайте, светлая госпожа, сейчас всё сделаем. — как всегда поспешно отозвался староста и я милостиво отдала ему право решить все текущие вопросы.

Переход открыла в саму деревню, где мужчины закрутились в подготовке для транспортировки «раненых»: пригнали две телеги, накидали туда простыней, тряпок, не забыли и про воду, да пара корзин со снедью тоже там оказалась, и под конец сборов, со всеми почестями была усажена сухонькая старушка неопределенного возраста с небольшим узелком в руках.

— Наша травница, матушка Глинея, любую хворь прогонит. — с нескрываемой гордостью произнёс Огри.