Последняя из забытого рода (СИ)

Начала повторять заклинания за Родериком слово в слово, осторожно растягивая пульсирующий силой сгусток магической энергии, плотно сконцентрированной в одном месте. Я ощущала ту силу, которая сейчас находилась в моих руках и это было удивительно. Едва не упустила тот момент, когда требовалось ударить по ошейнику, но справилась. Отпустила и ещё от себя добавила. Яркая вспышка. Меня накрыло волной силы и откинуло на пару шагов назад, а Родерика и вовсе унесло на пару метров.

С ошалелым видом уставились друг на друга.

— Получилось? — почему-то шёпотом спросила я.

— Думаю да. Ты зачем энергию извне вплела? Ты представляешь как тебя отдачей могло накрыть? Хорошо ещё, что ты всего пару потоков дёрнуть догадалась, а не больше. — напустился он на меня, а я решила тактично умолчать, что ни о чем я не догадывалась, просто так само сложилось.

Но у нас получилось. Силуэт дракона начал размываться и через краткий миг на земле уже лежал абсолютно голый, не подающий признаков жизни, мужчина.

— Не смотри на него, Аэрита. — прошипел мне Родерик на ухо.

Легко отмахнулась от его заботы:

— Не волнуйся, Родерик, я не боюсь крови и в обморок не упаду.

— Да при чём тут это! Он голый! — возмущённо зашипел Хранитель — Девицам не предстало смотреть на голых мужчин, если это не её супруг!

Всё! Это было последней каплей! Я истерически расхохоталась, буквально сгибаясь пополам от смеха.

— Родерик, надеюсь на ваше слово лорда и что о моем недостойном поведение никто не узнает, — и, склонившись к нему ближе, словно собиралась поведать страшную тайну, добавила: — Скажу по секрету, голыми мужчинами меня не удивишь, а вот драконами вполне.

— Да как ты… да что ты… — видимо от возмущение, блюдущий нравственность Хранитель на время утратил дар связной речи.

— Не будь ханжой, Родерик, ты привлекательный мужчина… был привлекательным мужчиной и я очень сомневаюсь, что ты видел лишь одну обнаженную женщину в своей жизни — свою жену.

— Вот я и говорю, не занудствуйте, лорд Родерик Эйшар. О моих знаниях анатомии мужского тела никто не узнает. И в конце концов, я его расцениваю не как мужчину, а как пациента, тем более в очень тяжёлом состоянии.