Последняя легенда

Они его за идиота держат? Думают, что его так легко запугать? Что он побежит, роняя тапки, признаваться во всех грехах? Вот еще!

Но, видать, второй их визит все-таки вновь нарушил что-то в его душевном равновесии, поскольку с того дня ему стало мерещиться всякое.

Впервые это случилось в машине. Петр предпочитал водить самостоятельно, поэтому охрана всегда ездила отдельно. Когда он стоял в пробке по дороге в офис, ему вдруг показалось, что через зеркало он увидел кого-то на заднем сидении.

Однако, обернувшись, Петр никого не обнаружил.

Он тогда решил, что ему привиделось на почве стресса. Просто игра света, тени и разыгравшегося воображения. Но на следующий день история повторилась, только уже в туалетной комнате его офиса: он мыл руки, когда вдруг заметил в зеркальном отражении кого-то у себя за спиной. И вновь там никого не оказалось.

С тех пор это повторялось регулярно везде, куда бы он ни пошел и где были зеркала. Точнее, везде, где ему доводилось бросить на них мимолетный взгляд.

Только тогда удавалось кого-то заметить, но стоило всмотреться – фигура пропадала.

Петр никому об этом не рассказывал. Просто начал ездить на заднем сидении в сопровождении водителя и телохранителя. Усилил охрану дома и стал реже из него выходить. У него начались проблемы со сном и нервами, из-за чего он чаще, чем раньше, срывался на жену и любовницу. В итоге первая уехала на пятидневный курс детокса, а вторая заявила, что не хочет его видеть, пока он не придет в себя.

Петр мысленно послал ко всем чертям обеих.

Идти с повинной в полицию он по-прежнему не торопился, поскольку все еще не верил, что его жизни что-то угрожает. Хотя человек, которого он теперь регулярно видел в отражении, похлопывал себя по бедру лезвием крупного ножа и кровожадно улыбался, глядя на него, Петр сомневался, что он сможет причинить ему реальный вред.

Ведь этим человеком был его давно погибший брат. Петр не сразу узнал его.

Возможно, просто не хотел самому себе признаваться в том, кого видит. Павел казался все таким же, как и почти тридцать лет назад: молодым и бестолковым. И, безусловно, являлся плодом его воображения, результатом потревоженной совести.

Забавно, но чего-то подобного Петр опасался в самом начале, когда только решился на убийство. Думал, совесть еще долго не даст ему покоя, а мертвый Павел будет мерещиться на каждом шагу.