Последняя война

Перед ним сидел, опёршись на подушку, человек с очень бледным, голубоватым лицом и с иссиня-чёрными прямыми волосами. Кожа на скулах, казалось, оттягивала книзу углы его чёрных глаз, делая выражение лица скорбным. Туго сомкнутые губы также были опущены уголками вниз. Щёки и подбородок гладкие.

«Волосы на лице не растут», — подумал Павлыш.

— Как вас зовут? — спросил он.

— Ранмакан из Манве.

— Манве — это город, в котором вы живёте?

— Да, это город. Чего спрашивать? Вы и без меня знаете.

— Нет ещё, — ответил доктор, и по всему видно — сказал правду.

— Сколько вам лет?

«Значит, тридцать четыре по нашему счёту, — подумала Кирочка. — У них год длиннее».

— У вас есть семья, родственники?

— Никого у меня нет. — Ранмакану допрос не нравился. — Возьмите мои документы и посмотрите.

— Документов ваших у нас нет.

— А зачем вам всё про меня знать?

Ранмакан думал, что на такой наглый вопрос последует вспышка гнева тюремщика. Но тот сделал вид, что не обратил внимания на вызывающее поведение пленника.

— Мы очень мало знаем о вас, — объяснил Павлыш. — И нам, очевидно, в будущем придётся работать вместе. Вот и хочется познакомиться.

— Так не знакомятся, — ответил Ранмакан. — Вы всё у меня хотите узнать, а про себя — ни слова.

— В своё время сами расскажем. Хорошо, что у вас нет семьи.

— Потому что она погибла бы.

— Погибла бы в той войне, жертвой которой стали и вы.

— Ну, меня не сильно повредило. А что, большие жертвы?

— А вы — санитарный отряд, благотворители?

— В какой-то мере, мы — санитарный отряд.

— Тогда развяжите меня и отпустите. Я здоров.

— Вы не связаны. Скоро вам принесут одежду, и тогда сможете встать с постели. Но вряд ли вам удастся сейчас уйти отсюда.

— Ага, так я и знал. Я у вас в плену.

— Нет, Ранмакан из Манве, — сказал доктор. — Вы в плену у себя. У своего города, у своего мира.

Ранмакан посмотрел на женщину с жёлтыми волосами. Та сидела не шевелясь и перебирала пальцами — как у них много пальцев — край белой одежды.

Волнуется. Ранмакан чувствовал приближение чего-то страшного, не направленного против него лично, но тем не менее очень страшного; он хотел бы оттянуть это страшное, которое таилось в ответах на его же вопросы, а тогда надо бы замолчать и ничего не спрашивать, но Ранмакан не мог остановиться.

— Что случилось с городом? — спросил он.

Он не хотел, чтобы ему отвечали, он уже знал ответ.

— Ваш город погиб, — ответил доктор.