Последняя жизнь нечисти

Вспоминала родителей и родной город. Я ухаживал за ней, хотя она наверняка не помнит этого. Подносил воду, старался подлечить ее с помощью простейшей магии, чтобы не возбудить подозрений. Так я узнал про Мейчар. И когда вопрос встал, куда нам направиться, выбрал этот город. Не только потому, что там была одна из крупнейших библиотек в Тририоне, но во многом именно из-за того несчастного котенка, которого почти убил собственными руками.

Я опустила голову между лап, сцепив зубы в нервном напряжении. Хотелось выть и кричать в полный голос.

Теперь я уже жалела, что утащила штаны Шерьяна. Невинная шалость обернулась для меня слишком мучительными воспоминаниями. Накатила почти забытая ненависть. Хорошо, что храмовник сидел слишком далеко от меня и между нами стоял Рикки. Иначе, боюсь, я бы не сдержалась.

– Я понимаю чувства Тефны ко мне, – после долгой мучительной паузы продолжил Шерьян. – Понимаю, что она никогда меня не простит. Но… боги, как бы я хотел все вернуть и исправить. Я готов просить у нее прощения годами, веками, стоя на коленях.

А в ответ мне предлагают ее убить. Ну что это, если не злая насмешка судьбы и неба?

– Не беспокойся, я все сделаю сам, – отозвался Рикки. – Мы уже договорились об этом. А что насчет Тефны… Я верю, что она простит тебя. Беда лишь в том, что простить – не значит забыть…

– Да, – глухо согласился Шерьян. – И это ранит сильнее всего.

Рикки задумчиво переворошил дрова в костре. Синеватое пламя взметнулось выше и опять улеглось. Багровые угли, припорошенные черной сажей, зловеще подмигивали мне из тьмы, словно глаза неведомого чудовища.

– Давай спать, – проговорил юноша. – Уверен, когда мы проснемся – Тефна уже будет на своем месте. При всем желании я не вижу ее в лесу. Должно быть, она воспользовалась зеркальными чарами. Так что все, что нам остается, – это ждать.

Шерьян послушно лег на одеяла, которые с такой любовью расстилал на земле для нас, и закрыл глаза.

Рикки еще долго сидел около огня, уже не подкладывая дров, но пристально вглядываясь в танец пламени и теней, будто видя там что-то, неподвластное остальным.

Когда дыхание его отца наконец-то стало ровным и спокойным, юноша негромко позвал:

Я насторожилась, торчком поставив уши. Нет, не может быть, чтобы он меня почувствовал.

– Выходи, пожалуйста, – ласково попросил Рикки. – Я же знаю, что ты где-то рядом. Все кошки любопытны. А такой разговор ты бы обязательно подслушала. Или чутье начало тебя подводить?

Я рыкнула, показывая, что это не так.