Последняя жизнь нечисти

Залезла в него с ногами и неторопливо прихлебывала горячее вино с добавлением успокаивающих трав. По всеобщему мнению, после перенесенного потрясения мне оно было просто необходимо, и я не стала спорить. Пожалуй, иногда роль униженной и оскорбленной жертвы весьма удобна и приятна.

Шерьян как раз закончил рассказывать о той сцене, которую лицезрел прошлой ночью. Гворий молчал. Он не проронил ни слова с начала беседы, лишь кривил губы и красноречиво сжимал кулаки.

– Вот и все. – Шерьян облизнул пересохшие губы и потянулся за бокалом вина.

– Почему ты сразу мне об этом не рассказал? – Тон Гвория был нарочито спокойный, но я видела, каких трудов ему стоило не сорваться на крик. Шерьян виновато опустил голову, не пытаясь оправдаться, и полуэльф разъяренно обернулся ко мне. – А ты, Тефна? Ты обязана была сразу же поставить меня в известность! Я имею право знать, если в моем дворце творятся такие мерзости.

– И как ты себе это представляешь? – с чуть уловимой иронией осведомилась я, отставляя в сторону опустевший бокал.

Шерьян тут же наполнил его вновь, видимо, хоть таким образом пытаясь загладить передо мной мнимую вину. Я поблагодарила его легким кивком и продолжила с явным сарказмом: – Гворий, все произошло ночью. По-твоему, я должна была мчаться к тебе в покои, полуодетая и заплаканная? Показывать каждому встречному свои синяки и царапины, чтобы уже сегодня на меня все тыкали пальцем. Мол, наконец-то нечисть получила по заслугам, жаль, что Рикки, эдакого молодца, остановили.

– Никто бы так не сказал, – отрезал Гворий, но в глазах мелькнуло отчетливое сомнение в собственной правоте.

– Правда? – Я одним глотком почти осушила бокал. – А мне почему-то кажется иначе. Все твои придворные спят и видят, чтобы ты поступил со мной так, как и надобно обращаться с отродьями бога-отступника. Благо дальше оскорблений в спину дело пока не заходит. – Я помолчала немного и поправилась: – Не заходило до вчерашнего вечера. Поверь, Гворий, выйди эта история на суд общественности – и Рикки сделали бы героем.

Даже если забыть о том, что я метаморф, в подобных историях всегда принято винить женщину. Мол, сучка не захочет – кобель не вскочит.

Гворий и Шерьян согласно побагровели от моей нарочито грубой фразы. Я лишь усмехнулась, наблюдая за их притворным возмущением. Полно вам, мои милые. Ни за что не поверю, что я сумела вас смутить.

– Так или иначе, но я не позволю Рикки выйти сухим из воды, – проворчал Гворий, оправившись от оторопи. Взглянул на Шерьяна.