Последний билет в рай

Чуть позже мне позвонил Андрей Закора и с характерным для него юмором объявил, что «шифонеристые» ребята – «два на два» – для нашего невинного розыгрыша найдены и готовы в любое время приступить к работе.

– Полина, а двадцать тысяч – это на нас на всех? – уточнил артист.

– Нет, Закора, это каждому.

– Шутить – это по твоей части. Ты у нас – артист!

– Полин, неужели ты разбогатела? Колись: клад нашла или высокооплачиваемую работу?

– Не переживай: эти деньги не мои. Правда, не мои. Один крутой дядя подкинул по случаю.

Чтобы мы одного его родственничка хорошенько разыграли. Так что, если все пройдет удачно, крутой дядя будет очень доволен…

Ну, вот, фронт работ практически подготовлен. Теперь дело за мной. Я должна заманить Обмылка в какой-нибудь ресторан, напоить его там до безобразия или подсыпать снотворное в его еду, если он мало пьет. Потом, когда он прикорнет, мы перетащим его…

В двадцатый раз я прокручивала в голове сцену расправы над убийцей. Как хороший режиссер, пыталась просчитать все до мелочей, чтобы игра моих актеров прошла если уж не гладко, то хотя бы не дала сбоев.

Все ли я предусмотрела? Квартиры в нашем распоряжении. Люди все готовы. Что ж, дело действительно только за мной. Мне надо так окрутить Обмылка, чтобы он просто не смог не пойти со мной в ресторан. Как ни противно мне будет это делать, как ни гадко, но придется заигрывать с ним, и как можно достовернее. Надо показать этому уроду, что я готова стать его любовницей, заменив мадам Курочкину, что я готова привести в дом «настоящего, конкретного такого, нормального мужика»…

Это произошло на третий день моей работы в магазине Обмылка.

Была суббота, покупателей в этот день было до безобразия мало. Это и понятно: лето еще не кончилось, многие горожане отдыхали на своих дачах. В шесть вечера хозяин пересчитал деньги в кассе и выругался, что за весь день мы не набрали и восьми тысяч. Потом он убрал деньги в сейф, закрыл его на ключ и положил его в карман. Я весь вечер заигрывала с Суруляком как только могла: строила ему глазки, делала комплименты, пыталась активно помогать в торговле. Хотя последнее у меня получалось плохо: мне было страшно неудобно заниматься продажей такого пикантного товара. Хорошо, что я была в гриме. Я уговорила себя, что просто играю в любительском театре такую роль – ну, вот досталась мне такая, что поделать!

Наконец, Суруляк объявил, что можно расходиться по домам, все равно сегодня уже вряд ли кто-то еще придет. Я поняла, что пришла пора действовать.