Последний билет в рай

Ну, позаикается какое-то время, потом вылечится…

– Это еще неизвестно, – возразил Антон, – может, завтра же выяснится, что он умер от разрыва сердца.

– Ребята, хватит спорить, – остановила я Павла, – что сделано, то сделано. Все равно ничего уже не исправишь.

– Почему? Давайте вернемся и саданем его по башке скамейкой.

– Тебе бы, Паша, не адвокатом работать, а судьей! – хмыкнул Ярцев.

– Антон, завтра обзвони, пожалуйста, больницы и узнай, как чувствует себя больной, – попросила я журналиста, – ну, если, конечно, он вообще будет себя как-то чувствовать.

А потом свяжись со своими ментами.

– Да понял я! Не впервой справки наводить.

В это время мы подъехали к дому Ярцева, он вышел из машины.

– Будем надеяться, что нас там никто не видел, и вообще, никто ничего не видел и не слышал, – сказал Антон и махнул нам рукой, – чао! Спокойной вам ночи! Хотя лично я сегодня вряд ли усну…

Павел развернул машину и повез меня в коттеджный поселок.

На другой день я спала долго. Когда я проснулась, часы показывали двенадцать.

Надо было вставать и готовить себе завтрак.

Полдня я слонялась по дому, пытаясь занять себя хоть чем-то. Я разбирала шкафы и пылесосила ковры. Потом позвонил Ариша и сказал, что он возвращается с пикника сегодня вечером. Я съездила в супермаркет, купила продукты и даже приготовила для деда настоящий ужин – куриный суп. Мне очень хотелось порадовать его. Время тянулось мучительно долго. Что же там с Суруляком? Жив ли он?

Антон позвонил ближе к вечеру.

Он сообщил, что уже собрал всю информацию, какую мог, и спешил поделиться ею со мной.

– Вот и пусть помолчит подольше. Нам это только на руку… А в какой больнице он «загорает»?

– Не поверишь: рядом с братцем, в том же отделении, правда, в обычной палате. Ни персональной медсестры, ни дорогого оборудования…

– Да, и вряд ли теперь Суруляк-старший пожелает заплатить за лечение младшего братишки!

Забегая вперед, скажу, что Обмылок на всю жизнь остался инвалидом, прикованным к постели.

Позвоночник не восстановился, да и нервное потрясение не прошло для него даром: речь Обмылка была нарушена настолько, что немногие понимали его бессвязное замедленное бормотание. Его старший брат, Иван Иванович, узнав, что случилось с его ближайшим родственником, действительно не стал платить за его лечение, полагая, что брат его когда-то «заказал». Так что остаток своих дней убийца проведет в государственном интернате для инвалидов.