Последний билет в рай

Хозяйка даже не дотронулась до своего бокала. Она сидела на стуле напротив меня и смотрела так грустно, что, казалось, вот-вот расплачется.

– Мы ведь с Аллой в одном классе учились, – говорила Лена, закалывая волосы в хвост, – а последние шесть лет даже за одной партой сидели. Дружили. В школу – вместе, из школы – вместе… Дома тоже часто друг к другу бегали. И после школы вместе учиться пошли. В институт. Она еще на третьем курсе с Никитой своим встречаться начала. Он хороший, добрый, и Аллу очень любил. Я ей даже завидовала: такого парня отхватила! А мне долго не везло… – Лена посмотрела на свой бокал с остывающим чаем и вздохнула.

– Так Алла первая замуж вышла? – спросила я, чтобы поддержать беседу.

– Ну да. На пятом курсе. Не вытерпела. Мама ее, Мария Кирилловна, тетя Маша, короче, просила Аллу сначала диплом получить, а потом уж в загс бежать. Но та уперлась: люблю Никиту и ждать больше не хочу. И так, мол, два года встречаемся…

– Очень! Правда, правда, так сейчас мало кто живет. Не ругались, все вместе решали.

Никита – он такой покладистый! Не то что мой Марат. Этот, напротив, вспыльчивый, любит все по-своему делать… Ну, вот. А потом у них Артемка родился. Сразу, как только Алла диплом получила. Мы, когда ее поздравляли, все шутили: какая ты, Алла, счастливая: и диплом у тебя, и муж, и сын! И, главное, шустрая: двадцать два года, а все уже есть… – Лена снова грустно вздохнула.

– Она вчера после суда сразу пошла к вам…

– Да, я ее просила зайти, сказать, какое решение принял суд.

Мы ведь даже не сомневались, что этому треклятому маньяку большой срок дадут! Мой муж говорил, что ему вообще пожизненное светит. Я-то сама на суд пойти не могла: муж работает, мои родители далеко живут и тоже работают. Мне сынишку не с кем оставить. Да и капризный он у меня, бабушки-соседки не очень-то охотно с ним соглашаются посидеть. Поэтому я осталась дома, хотя мне очень хотелось пойти на суд, посмотреть в глаза этому зверю! Но я просила Аллу, как только она вернется домой, сразу же зайти ко мне, рассказать, что там и как… Она и пришла вчера. Вижу – сама не своя. Глаза блуждают, на мои вопросы не отвечает. Усадила я ее на диван в комнате, спрашиваю: что на суде было? Какой ему срок дали?.. А она молчит, будто не слышит меня. Потом говорит – тихо так, еле слышно, будто сил у нее совсем нет: дай, мол, мне водички холодненькой попить. Я – в кухню. Слышу: балконная дверь стукнула. Думала, Алла на балкон вышла, там попрохладнее, дома-то душно.