Последний дубль Декстера

– Но зачем? – по-прежнему не понимал я. Впрочем, я всегда предпочитаю производить хорошее впечатление, поэтому решил на всякий случай пояснить свою мысль: – Разве вам не нравится быть такими, какие вы есть?

Богиня хихикнула; мужчина чуть нахмурил бровь.

– Все ради роли, – терпеливо пояснил он; похоже, мой вопрос слегка застал его врасплох. – Мне нужно понять моего персонажа.

Наверное, вид у меня до сих пор был несколько озадаченный, потому что красотка продемонстрировала ослепительную улыбку, от которой меня словно током пронзило, а на лице скорее всего появилась щенячья ухмылка.

– Боюсь, Боб, он не знает, кто ты такой.

– Не Боб, – буркнул тот. – Роберт.

– Видишь ли, – довольно безмятежным голосом добавила красотка, – есть на свете люди, которые о тебе не слышали.

– Возможно, он и про тебя не знает, – огрызнулся в ответ Роберт. – Если только не читает таблоидов.

Мистер Эйсен, мужчина в восхитительном костюме, постучал по столу костяшками пальцев. Он сделал это совсем негромко, но все в помещении замолчали и сели чуть прямее.

Эйсен одарил меня микроскопической улыбкой.

– Роберт, – произнес он, сделав легкое ударение на имени, и сделал легкий кивок в сторону представляемого персонажа. – Роберт Чейз, – добавил он. – Роберт, мистер Морган, – очень известный актер.

– О да, – я приятельски кивнул Роберту. Тот снова поправил очки.

– Большинству актеров требуется ознакомиться с… как бы это сказать… средой персонажа, которого им предстоит сыграть, – продолжал Эйсен. Каким-то образом это прозвучало так, словно он говорил о детях, проходящих неприятный период взросления, при этом он одарил меня еще одной легкой улыбкой.

 – Жаклин Форрест, – представил он красотку. – Джекки играет твердокаменную женщину-детектива… вроде вас, сержант Морган. – Он улыбнулся Деборе; но ответной улыбки не дождался. – А Роберт исполняет роль волшебника-эксперта. Каковым, как мы слышали, являетесь вы. Поэтому Роберт несколько дней походит за вами, посмотрит, как вы работаете, чем и как занимаетесь.

Я часто слышал, что имитация – самая честная разновидность лести. Однако не припомню, чтобы при этом добавляли фразу насчет того, будто лесть – это хорошо. Должен признать, это не доставило мне особого удовольствия. Не то чтобы мне было что скрывать – все, что можно скрыть, я скрыл капитально, – но я ценю свою приватность. И мысль о том, что кто-то будет неотступно таскаться за мной, наблюдая за всеми моими действиями, слегка действовала на нервы.