Последний дубль Декстера

 – Вы хотите сказать, это может быть типа маньяк?

Винс на мгновение забыл, что стоит на четвереньках в помоях, и восхищенно улыбнулся Чейзу.

– Привет, Роберт, – произнес он. По прошествии недели ежедневных встреч с Чейзом Винс продолжал впадать в его присутствии в экстаз. Хорошо хоть, перестал бубнить при этом «божемой».

– Так почему вы так решили? – спросил Чейз. – Ну, что это типа не случайное убийство?

– О, – пробормотал Винс. – Это… ну… Чуток слишком барочно, что ли? – Он весело взмахнул рукой, стряхнув на мой ботинок комок какой-то склизкой гадости.

 – Упс, – виновато добавил он.

– Барочно… – задумчиво повторил Чейз. – Это как? Ну, в смысле почему?

Винс продолжал улыбаться. Похоже, какую бы глупость ни сморозил Чейз, это не смогло бы даже оцарапать брони его восторга.

– Сложно объяснить, – ответил Винс. – Ну, понимаете… Тот, кто это сделал, не просто хотел ее убить. Ему надо было всякое с ней проделать.

Чейз кивнул, и даже в глубокой тени мне показалось, что его лицо побледнело.

– Что… хм… – Он судорожно сглотнул.

 – Что именно?

– Да вы сами посмотрите, – радушно пригласил Винс. – Словами такое описать трудно.

Чейз переминался с ноги на ногу, явно жалея о том, что попал сюда. А вот лично я не в силах был больше ждать. Я, конечно, с удовольствием сказал бы, что мною двигал долг перед гражданами Майами, платившими за расследование подобных случаев. Однако на деле мои профессиональные обязанности забывались по сравнению с нетерпеливым шепотом, исходившим от сокровенного Темного «Я» Декстера, которое толкало меня скорее заглянуть в контейнер в ожидании наслаждений, которые могли там таиться.

Поэтому я обошел Винса и встал рядом с Анхелем-Не-Родственником, старательно фотографировавшим несколько смазанных отпечатков.

– Анхель? Что у нас тут?

Он не оглянулся на меня, только брезгливо сморщил нос и мотнул головой в сторону контейнера.

– Смотри, – только и сказал он.

Она лежала вполоборота ко мне, и ее тело сползло вниз по наклонной поверхности помоев, но – судя по тому, что я мог разглядеть с этого ракурса, – смерть ее была не из легких.

Здоровенный клок золотых волос у виска просто выдрали с корнями, открыв взгляду наполовину откушенное ухо.

Видимую часть лица изуродовали так жестоко, что ее вряд ли узнала бы даже родная мать. Губы, похоже, отрезали ножом, не заботясь об аккуратности. Нос превратился в кровавое месиво, и та глазница, которую я мог разглядеть, оказалась пустой.

Так же старательно потрудились и над остальным телом.