Последний дубль Декстера

В нашем маленьком домике слышались плеск воды в ванной, шелест постельного белья: дети готовились ко сну, а я зажмурился и попытался отключиться от всех этих звуков.

Однако по профессиональному опыту я знаю, что многие из тех, кто разделяет мое хобби, предпочитают действовать голыми руками – якобы удовлетворения это приносит больше. Я представил себе прямой контакт с пульсирующей, сочащейся плотью – и испытал чувство глубокого омерзения, но это я мог, по крайней мере, понять и даже принять.

В конце концов, все мы стараемся оставаться терпимыми к другим. Кто-то хочет пустить в дело руки, ноги и зубы, а кто-то предпочитает более цивилизованный подход, соблюдая дистанцию с помощью холодной стали. Земля большая, места хватит всем – каждому темпераменту свой инструмент.

Однако на этот раз все обстояло по-другому. Здесь убийца использовал смешанную технику. Жертву нашинковали и разделали каким-то лезвием, но наиболее серьезные повреждения, можно сказать, авторские штрихи нанесли зубами, ногтями и другими, более интимными частями тела.

Необычный подход, и наверняка он означал нечто очень важное.

Где-то в глубине коридора оглушительно хлопнула дверь ванной, и я, вздрогнув, открыл глаза. С минуту я слушал, как хныканье Эстор сменилось угрозами, а потом и вовсе злобным визгом, перекрывшим невозмутимые реплики Риты, а потом снова понизилось до недовольного бормотания.

Опять хлопнула дверь; заплакала Лили-Энн, голос Риты стал утешительно-убаюкивающим, так что спустя еще минуту воцарился мир, и я вернулся к блаженным мыслям о интимных увечьях.

Я снова закрыл глаза и попробовал увидеть все так, как это произошло: как я заставил ее почувствовать Меня и осознать, как глупо она поступала, не замечая моего присутствия, моих взглядов. Я надеялся, что она меня увидит, а она этого так и не сделала, и поэтому теперь я проучу ее, проучу страхом, и болью, и увечьями, и жаждой новой боли.

И она медленно, постепенно достигнет кульминации, когда поймет и примет, и я увижу ее прелестную окровавленную головку в ореоле золотых волос, и это наполнит меня возбуждением, и тут наконец я…

Я открыл глаза. Я лежал на диване, а в доме было темно и тихо, но образ лица Джекки Форрест все еще стоял перед моими глазами.